Случайный афоризм
Хорошие стихи - это успех, плохие - стихийное бедствие. Гарри Симанович
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1938 году скончался(-лась) Александр Иванович Куприн


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

бы  дескать  плоха  ни  была  исходная страна (в данном случае,
советская Россия), всякий беглец из своей страны должен априори
считаться презренным и подозрительным, ибо  он  существует  вне
какой-либо   национальной   администрации.   Не   все   русские
эмигранты,  конечно,  кротко   соглашались   быть   изгоями   и
привидениями.  Некоторым  из  нас  сладко  вспоминать,  как  мы
осаживали или  обманывали  всяких  высших  чиновников,  гнусных
крыс, в разных министерствах, префектурах и полицейпрезидиумах.

     2

     Американские  мои  друзья  явно  не  верят  мне,  когда  я
рассказываю, что за  пятнадцать  лет  жизни  в  Германии  я  не
познакомился  близко  ни  с  одним  немцем,  не прочел ни одной
немецкой газеты или книги и никогда не чувствовал ни  малейшего
неудобства  от незнания немецкого языка. Перебирая в памяти мои
очень немногие и совершенно  случайные  встречи  с  берлинскими
туземцами, я выделил в английской версии этих заметок немецкого
студента,   которому   я  кажется  исправлял  какие-то  письма,
посылавшиеся им кузине в Америку.  Это  был  тихий,  приличный,
благополучный  молодой  человек в очках, изучавший гуманитарные
науки в университете. Кто только ни измывался  в  Эпоху  Разума
над  собирателями  бабочек  --  тут и Лабрюйер в шестом издании
(1691) своих "Характеров", презрительно  отмечающий,  что  иной
модник  любит  насекомых  и рыдает над умершей гусеницей, тут и
пудреные англичане Гей и Поп, небрежно упоминающие в  стихах  о
глуповатых  философах,  доводящих  науку  до  абсурда  тем, что
гоняются  за  красивыми   насекомыми,   которых   столь   ценят
любознательные  немцы.  И  вот  интересно,  что  бы сказали эти
моралисты о коньке молодого немца моего улова в  1930-ом  году:
он  коллекционировал  фотографические  снимки  казней.  Уже при
второй встрече он показал мне купленную им  серию  ("Einbischen
retouchiert"      ("Немножко     отретушировано"     (нем.).
),--грустно   сказал   он,   наморщив   веснушчатый   нос),
изображавшую разные моменты заурядной декапитации в Китае; он с
большим  знанием  дела  указывал  на красоту роковой сабли и на
прекрасную атмосферу той полной кооперативности между палачом и
пациентом,  которая,  на  очень  ясном  снимке,   заканчивалась
феноменальным гейзером дымчато-серой крови. Небольшое состояние
позволяло  молодому  собирателю  довольно  много разъезжать. Он
жаловался,  впрочем,  что  ему  не  везет.   На   Балканах   он
присутствовал  при  двух-трех  посредственных  повешениях, а на
Бульваре Араго в пленительном Париже на широко рекламированной,
но оказавшейся весьма убогой и механической "гильотинаде"  (как
он  выражался, думая, что это по-французски); как-то всегда так
выходило, что ему было плохо  видно,  пропадали  детали,  и  не
удавалось   ничего   интересного   снять  дорогим  аппаратиком,
спрятанным в рукаве макинтоша. Несмотря на сильнейшую простуду,
он  недавно  ездил  в  Регенсбург,  где  казнь  совершалась  по
старинке,  при  помощи  топора;  он  ожидал  многого  от  этого
зрелища,   но,   к   величайшему   разочарованию,   осужденному
по-видимому дали наркотическое средство, вследствие чего дурень
едва  реагировал,  только  вяло  шлепался  об  землю,  борясь с
неловкими, падающими на него, помощниками палача.  Дитрих,  так
звали   молодого  любителя,  надеялся  когда-нибудь  попасть  в
Америку,  чтобы  посмотреть   электро-куцию,   и,   мечтательно
хмурясь,  спрашивал  себя,  неужели  правда,  что во время этой
операции  сенсационные  облачки  дыма  выходят   из   природных
отверстий  содрогающегося  тела.  При  третьей  и  к  сожалению
последней встрече (сколько еще было  штрихов  в  этом  Дитрихе,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.