Случайный афоризм
Для того чтобы быть народным писателем, мало одной любви к родине, - любовь дает только энергию, чувство, а содержания не дает; надобно еще знать хорошо свой народ, сойтись с ним покороче, сродниться. Николай Александрович Островский
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

лабиринта, в который я позволил себя завлечь.
Удаляюсь от фонтана, пока не натыкаюсь на стену. Обойдя ее, нахожу проход. В конце прохода 
вижу обычные венецианские стены. Но канал, идущий вдоль этих стен, имеет узкую неогороженную 
мостовую, и приходится ступать по воде. Чем дальше, тем вода становится выше. Может, это начало 
одного из очередных наводнений, которые так часто случаются в Венеции? Может, начинается период, 
когда расположение луны и солнца поднимает уровень моря? Знаю только, что в этом направлении идти 
больше нельзя. Но только делаю несколько шагов в другую сторону, как снова коварная вода настигает 
меня. Теряя голову, опрометью бегу с этого места. Туман превратился в жидкий лед, который морозит 
губы и жжет глаза. Руки и ноги становятся ватными. Кажется, я чувствую за спиной журчание 
настигающей меня темной и густой массы. Больше нет моих сил.
Я громко кричу, уже не соображая, какие слова срываются с моих губ. Чувствую, как они, словно 
смеясь надо мной, отскакивают от черной поверхности ледяной воды. - Фонтан! Где Фонтан амазонок? От 
звуков этой безнадежной молитвы прихожу в себя и вдруг начинаю смеяться: очевидно, слова барона 
настолько утомили меня, что голова пошла кругом. Теперь мне лучше. Если бы не тяжесть этого 
бесполезного чемодана, я чувствовал бы себя еще более готовым преодолеть последний этап. Но 
поскольку я считаю его бесполезным, зачем таскать лишний груз? Просто из привычки? Или в самом деле 
мне так уж дорого содержимое чемодана?
Делаю над собой усилие- может даже большее, чем нужно, - и оставляю свой груз возле стены. 
Ухожу, стараясь не прислушиваться к долго преследующим меня воплям сожаления.
Почти сразу же снова оказываюсь у знакомого фонтана. Или это другой, просто похожий на 
прежний? Их так много на больших и малых площадях Венеции. Наверное, я проделал больший путь, чем 
мне показалось.
Внимательно рассматриваю барельефы на парапете фонтана. Узнаю неспешный аллюр, мягкость 
взгляда, нежные изгибы молодых лошадок, грациозность которых так расхваливал мне ученый. И правда, 
они прекрасны. Становлюсь на колени, чтобы получше рассмотреть их очертания и снова погладить их 
шелковистые спины. Не всякая обнаженная девица в этой каменной плоти способна вызвать столько 
человеческих чувств. С каким наслаждением я сел бы без седла на эти чувственные спины, обнял руками 
их грациозные, пронизанные теплыми венами шеи, окунул лицо в пахнущие луговыми травами гривы!
Осторожное прикосновение отвлекает меня от этого сна. Повернув голову, вижу глаза с золотым 
отливом, глядящие на меня с таким доверием, что не испытываю ни удивления, ни страха. Протягиваю руку 
и трогаю мягкую густую шерсть, настолько короткую, что она позволяет ощутить теплоту тела. Это собака, 
которая, по-видимому, заблудилась, как я, в этом промозглом тумане и пришла составить мне компанию.
Как мне кажется, это дворняга, хотя морда у нее вытянутая и прямая, как у легавой. На лбу у 
животного странная рана, похожая на отпечатавшийся поцелуй.
Чем больше вглядываюсь, тем более странной мне кажется эта рана. Ее эллиптические линии и 
пропорции так совершенны, что это не может быть результатом несчастного случая или насилия. С этим 
животным сделали что-то такое, что природа сама по себе не могла изобрести.
Сука или кобель? Я ласкаю ее. Оказывается, сука. Кажется, в ее глазах, сверкающих золотыми 
искорками, лучится усмешка. Я улыбаюсь ей в ответ. Собака кладет мне на колено лапу - она длинная и 
тонкая, не как у обычной собаки. Я сжимаю тонкое запястье. За всю жизнь не помню случая, чтобы я 
испытывал такую нежность к животному. Но эта собака была необычной. И без тени смущения я мог бы 
представить ее в своих объятиях. Может, потому, что этот необычный рот, высеченный у нее на лбу, 
вызывает желание наклонить голову и прижаться к нему губами?
Не отрывая от меня глаз, гостья старается высвободить свою лапу. Я разжимаю руку. Она 
отступает, поворачивается, поднимает ко мне голову, как бы приглашая следовать за ней. Зачем 
заставлять себя уговаривать? Без сомнения, она знает лучше меня, куда идти.
Действительно, место, которое я так долго искал, оказалось всего в нескольких шагах отсюда: 
огороженный железной оградой дом с мраморными колоннами, высоким фронтоном и портиками 
неизвестного мне стиля.
Собака кладет лапу на засов, я толкаю калитку, и она беззвучно открывается. Четвероногая 
проводница ведет меня через едва освещенные своды, под которыми я успеваю разглядеть изящные 
изваяния. Подхожу к одному из них. Это скульптурное изображение обнаженной женщины в античном 
стиле, обнимающей оленя, - может быть, это богиня охоты, хотя и без лука и стрел. Собака остановилась 
в ожидании, и я уже собрался за ней поспешить, как вдруг одна любопытная деталь привлекла мое 
внимание: треугольник Венеры высечен и обработан с такой тщательностью, что трудно поверить в 
древнее происхождение этой скульптуры. Однако все другие части фигуры сохранили следы многих 
веков. Может быть, скульптура и ее интимные места выполнены в разное время?
Вслед за собакой поднимаюсь по мраморной лестнице на второй этаж, сплошь покрытый 
богатыми коврами. Несколько бронзовых канделябров, укрепленных на дубовой панели, излучают 
неяркий свет, располагающий к созерцательности. Одна из дверей приоткрыта, и моя проводница 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.