╤ыєўрщэ√щ рЇюЁшчь
╧юфышээю тхышъшх яшёрЄхыш - Єх, ў№  ь√ёы№ яЁюэшърхЄ тю тёх шчушс√ шї ёЄшы . ┬шъЄюЁ ╠рЁш ├■ую
 
эютюёЄш
яюшёъ яю ртЄюЁє
яюшёъ яю ЄхьрЄшъх
яюшёъ яю ъы■ўхтюьє ёыютє
яЁюср яхЁр
¤эЎшъыюяхфш  ртЄюЁют
ёыютрЁ№ ЄхЁьшэют
яЁюуЁрьь√
эрўшэр■∙шь ртЄюЁрь
тр°р яюью∙№
ю яЁюхъЄх
╩эшцэ√щ ьрурчшэ
├ыртэр  тшЄЁшэр
╩эшуш ъюья№■ЄхЁэ√х
╩эшуш яю яёшїюыюушш
╩эшуш ёхЁшш "─ы  ўрщэшъют"
╩эшуш яю ышэутшёЄшъх
╫└┬ю
╨рчэ√х ╤ЄрЄ№ш
╤ЄрЄ№ш яю ышЄхЁрЄєЁх

╘юЁьр яюы№чютрЄхы 
╦юушэ:
╧рЁюы№:
ЁхушёЄЁрЎш 
 фхЄхъЄшт



 фЁрььр



 цштюЄэ√х



 шёЄюЁш 



 ъюья№■ЄхЁэр  фюъєьхэЄрЎш 



 ьхфшЎшэр



 эрєўэю-яюяєы Ёэр 



 юўхЁхфэр  шёЄюЁш 



 юўхЁъ



 яютхёЄ№



 яюышЄшър



 яю¤чш  ш ышЁшър



 яЁшъы■ўхэш 



 яёшїюыюуш 



 Ёхышуш 



 ёЄєфхэЄє



 Єхїэшўхёъшх ЁєъютюфёЄтр



 ЇрэЄрёЄшър



 ЇшыюёюЇш  ш ьшёЄшър



 їєфюцхёЄтхээр  ышЄхЁрЄєЁр



 ¤эЎшъыюяхфшш, ёыютрЁш



 ¤ЁюЄшър, ы■сютэ√х Ёюьрэ√



▌ЄюЄ фхэ№ т шёЄюЁшш
┬ 1621 уюфє Ёюфшыё (-ырё№) ╞рэ ╦рЇюэЄхэ


т шчсЁрээюхъюэЄръЄ√

╧рЁрьхЄЁ√ ЄхъёЄр
╪ЁшЇЄ:
╨рчьхЁ °ЁшЇЄр: ┬√ёюЄр ёЄЁюъш:
╓тхЄ °ЁшЇЄр:
╓тхЄ Їюэр:

     - Нет, - твердо сказал Фили.
     - Ну ладно, - мягко согласилась она, как талантливый дрессировщик соглашается с рычанием тигра не желающим выполнять 
какое-то задание. -Залезай, - пригласила Николь и добавила иронически, в надежде, что он передумает: - В плавках.
     Он полез в ванну, сжав зубы, чтобы не выдать, что его трясет от возбуждения. Чуть не оступился на скользком дне бронзовой 
ванны.
     - Осторожней, - сказала она. - Осторожней!
     Фили вступил в пену у нее между ног. Николь уверенно подхватила его руками за талию и направила, так, чтобы он сел к ней 
спиной и прижался плотно к ее груди.
     - Я потру тебе спину, - сказала она.
     Экономка стала осторожно гладить его умелыми пальцами по спине, прокралась под мышкой на живот, провела по груди... 
Фили наслаждался.
     - Ну как, тебе нравится?
     Он повернул к ней голову.
     Она его поцеловала в щеку - осторожно, так как мать целует ребенка на ночь. На его лице было написано почти детско-
безмятежное счастье.
     Она поцеловала его в волосы, в шею, снова в щеку. Он повернул голову и неумело вытянул к ней губы. Она чмокнула в них. 
Он отвернулся и прикрыл глаза от удовольствия.
     Она лаская наткнулась руками на трусы.
     - Ты уверен, что не хочешь их снять? - спросила она так, что невозможно было отказаться от выполнения ее просьбы.
     - Ну хорошо, - очень неохотно уступил Фили. Он ее все равно стеснялся. - С одним условием.
     - С каким? - стараясь неосторожным словом не спугнуть его, спросила Николь. - Мы погасим свет.
     Не услышав возражений он полез к выключателю.
     - Осторожней, - сказала она, поддерживая его руками. Он щелкнул тумблером, погас свет. - Осторожней, - повторила она.
     Он с плеском уселся на то же место и стал стаскивать в воде свои огромные трусы.
     - Тебе помочь?
     - Нет, нет... - испугался Фили.
     Он страстно желал ее, как желает мужчина женщину. Одна загвоздка: он еще не был мужчиной в полном смысле слова и 
понимал это. Он знал что станет таковым рано или поздно (и скорее рано, чем поздно), но и боялся этого момента и безумно 
хотел приблизить его одновременно. А еще он подумал как расскажет Шерману, о том, что мылся с ней голой в ванне - пусть 
лопнет от зависти!
     Она гладила его умелыми руками, плотно прижавшись к его спине восхитительно упругой грудью. Он сидел сладко закрыв 
глаза - хотя и с открытыми абсолютно ничего бы не увидел.
     Она добралась своими волнующими пальцами до его причинного места. Он сразу ахнул, вздрогнул, распахнул широко глаза, 
выгнулся дугой и выскочил из ванны, словно там сидела не обворожительная девушка, а зубастый аллигатор.
     - Наверное мне пора идти, - пытаясь в темноте нащупать брошенный халат и разбрасывая вокруг клочья пены, сказал Фили.
     - Фили, подожди секундочку, - воскликнула Николь.
     Он наконец нашел халат, в волнении влез него задом наперед обеими руками. Поняв ошибку, он поморщился и запахнул его 
на спине, придерживая сзади рукой.
     Николь, замотавшись в огромное махровое полотенце, догнала его в следующей, ярко освещенной комнате.
     - Подожди секундочку! - повторила она, схватив его за руку.
     - Что? - его всего трясло. Он сердился на нее, сердился на себя (другой на его месте не выскочил бы как последний трус и 
идиот, когда желанное яблоко само валилось в руки, да практически еще и умоляло слезно "Съешь меня!"), сердился на весь 
мир, устроенный столь дурацким образом.
     - Прости, - попросила она.
     Он молчал.
     - Ты простишь меня? - спросила она с мольбой в голосе, придерживая на груди мгновенно промокшее красное махровое 
полотенце, на волосах ее скопились маленькие жемчужные капельки воды, на груди и шее висели хлопья пены.
     - Хорошо, - ответил он, чтобы побыстрее прекратить начинающую тяготить его сцену и хотел уйти.
     Она вновь остановила его.
     - Докажи.
     - Как?
     - Ты сегодня согласен остаться на ночь в моей постели?
     - Нет, спасибо, - Фили решительно направился прочь, хотя понимал, что совершает сейчас непростительную глупость, за 
которую будет укорять себя уже, наверное, минут через пять, когда успокоится и начнет вспоминать все это (каждый жест ее, 
каждое сказанное ею слово) в тишине и уединении.
     - Фили! - Она двинулась следом, держа левой рукой концы полотенца у груди, понимая, что дразнить его видом своего 
обнаженного тела больше пока не следует, чтобы не перегнуть палку. Догнала у двери, развернула и требовательно спросила: - 
Почему нет?
     Фили, глядя ей в глаза, честно ответил:
     - Я однажды пробовал в летнем лагере. И я понял: если спишь с кем-то на одной койке - то выспаться совершенно 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 :
уыртэр  эртхЁї

(c) 2008 ┴юы№°р  ╬фхёёър  ┴шсышюЄхър.