Случайный афоризм
Пока автор жив, мы оцениваем его способности по худшим книгам; и только когда он умер - по лучшим. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

     На камышовые циновки, способ изготовления и форма которых, наверное, ни разу не менялись за те пятьдесят веков, что их 
плетут на этом клочке земли, сжатом со всех сторон семью пальцами могучего Нила, Ванесса и Мидж поставили красные 
полированные чаши с плавающими в них цветами белого и красного жасмина. Легкий ветерок донес в комнату аромат 
жареного мяса и печеного хлеба.
     Вана задернула шторы и зажгла свет. Эта большая комната в виде трапеции с вогнутым основанием вместе с ванной, 
декорированной мозаикой и медью, составляла всю ее квартиру. Погруженная в призрачный полумрак, из которого мерцание 
свечей временами выхватывало фрагменты резного рельефа, комната, казалось, покачивается вокруг тихо сидящих женщин.
     Рядом с безруким и безголовым торсом из песчаника, по изъеденной временем груди которого уже невозможно было 
определить, принадлежал он мужчине или женщине, взлетал, словно окаменевший зеленый фонтан, к самому потолку папирус 
с зубчатым стволом и блестящими листьями. Его прислали Ванессе из Тринакрии, потому что в долине Нила это растение уже 
полностью исчезло.
     Хозяйка квартиры переставила на другое место терракотовую статуэтку с крошечной головой, плоской грудью и огромным 
фаллосом, изготовленную на одном и давно исчезнувших греческих островов. Ванесса любила переставлять предметы в 
квартире так же, как и менять свою внешность.
     Библиотека занимала две из четырех стен. Одни полки были заполнены книгами, на других, почти пустых, размещались 
потемневшее от времени бронзовое изображение женского полового органа, ветвь белого коралла, какие-то морские 
ископаемые и большой, как персидская роза, гипсовый цветок, боги Древнего Египта - пес Анубис, Хорус в священном 
головном уборе, конечно, Маат и еще одно изваяние лона - на этот раз моделью служила сама Ванесса.
     Другие стены были украшены фотографиями песчаных дюн, открытого моря, зеленых и золотых надкрыльев насекомых и 
обнаженных девиц. Фотоаппараты Ваны - красивые и дорогие черные инструменты со сверкающими, как топазы, линзами - 
тоже лежали на полке из толстого стекла, как произведения искусства. Впрочем, они действительно таковыми являлись. Одну 
стену полностью занимали три огромных сцепленных ромба - один черно-белый, второй красно-белый, а третий, 
расположенный в центре, черно-красно-белый. Ванесса отрицала какое бы то ни было мистическое значение этого 
современного триптиха, созданного ее другом из Венеции. Она бы, конечно, могла объяснить его как эротический символ, но 
стоит ли приписывать работе художника какой-то смысл, кроме желания нести в мир красоту, желания, без которого художник 
просто не может существовать!
     Были в этой комнате и другие украшения. Большая панель рядом с гипсовым цветком изображала удаленное на миллионы 
световых лет ночное небо со взрывающейся посередине черной туманностью, усеивающей искривленное пространство 
комнаты лепестками погасших звезд.
     В комнате не было мебели, кроме книжных полок, нескольких толстых подушек и мехового ковра на полу. У Ванессы не 
было ни кровати, ни стола со стульями, ни сундуков. Писала она лежа на ковре. Она никогда не готовила дома, а приносило еду 
из ближайшего дешевого ресторанчика. В углу возле книжных полок стояла электроплитка для приготовления чая и кофе. 
Одежда хозяйки висела в узком шкафчике в ванной. Там же лежала ее пижама -в ней Ванесса проводила большую часть 
времени.
     Комната была освещена малиновым светом - видимо, в знак уважения к Эдгару По. Светильниками служили стоящие на 
полу свечи и лампы из перфорированного кирпича.
     Из невидимого магнитофона доносилось приглушенное пение, своеобразный контрапункт четырех или пяти голосов, 
нежный и исполненный совершенной гармонии.
     - Это музыка пигмеев,- объяснила она вошедшему Гвидо.-- Хочешь поймать кайф?
     Гвидо кивнул, продолжая молча разглядывать Мидж. 
     - Никое придет позже,- сказала Ванесса. 
     - Какой Никое? 
     - Это человек из вашего посольства. Насколько мне известно, он пользуется большим влиянием.
     На Мидж была легкая накидка, ниспадающая сотнями прозрачных складок. В таком одеянии Гвидо хотел видеть стюардессу, 
когда летел из Италии в Египет. Материя, обернутая вокруг бедер, груди и одного плеча Мидж, оставляла второе плечо 
обнаженным. Большие груди девушки были разделены массивной подвеской из золотых звеньев. Ее соски, .казалось, вот-вот 
прорвут легкую ткань..
     Всякий раз, когда она проходила мимо свечи, пламя как бы обнажало ее, выделяя очертания стройных ног. У Мидж были 
удивительно тонкие и длинные ноги, предназначенные скорее для бешеной первобытной погони, чем для спокойных прогулок.
     Длинный разрез юбки полностью открывал ноги Ванессы, стоило ей сделать хоть один шаг. Волнистая, но плотно 
облегающая материя была нескромностью совсем иного рода, чем прозрачное одеяние Мидж. Однако обе они выглядели не 
просто чувственно, но очень эстетично.
«Чтобы понять Ванессу,- подумал Гвидо,- нужно уразуметь ее ошеломляющее, почти мучительное чувство прекрасного».
     Поразмыслив, он решил, что это качество возникло у нее не в результате изучения художественных теорий прошлого, а 
скорее как предчувствие морали будущего.
     - Нет, только не мораль,- перебила его Вана, когда Гвидо высказал свое предположение вслух.- Меня тошнит от любой 
морали. Лучше назови это своего рода наукой.
     - Оккультной наукой?- рассмеялся Гвидо. 
     - Ни в коем случае! Я ненавижу все тайное и священное.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.