Случайный афоризм
Писатель находится в ситуации его эпохи: каждое слово имеет отзвук, каждое молчание - тоже. Жан Поль Сартр
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

обсуждений; возражений или невыполнения. При такой точке зрения послушание легче непослушания. .
     - Откуда такое спокойное безразличие? 
     - Это связано с исконным неприятием власти и неуважением к ней. У них это происходит автоматически, но в то же время 
подкрепляется доводами разума. Что-то вроде тихой забастовки. Сивахцы, по-моему, получают удовольствие в пренебрежении 
к власти, власть их не интересует.
     - Что же, неглупо,- усмехнулась Вана. 
     - Таким образом, они не борются за власть с теми, кто к ней стремится, и не пытаются разделить ее с теми, кто ею обладает. 
Любой другой человек втайне сожалеет о том, что не имеет власти, или, по крайней мере, не имеет ее в достаточном 
количестве. Но не сивахцы! Они уверены, что власти им хватает с лихвой. Короче говоря, с ними пришлось бы бороться, чтобы 
они перестали делать вам подарки в виде отказа от тех жалких прав, которые они еще обязаны иметь. 
     - Почему ты так уверен в этом? - не выдержала Вана. 
     - Они никогда не желали власти. Это безразличие уходит корнями в глубокую древность. Нельзя объяснять их поведение 
только привычкой к рабству. Напротив - власть ни для кого не бывает так соблазнительна, как для тех, кто ее лишен. Возьмите 
любую нацию! В каждой из них попеременно были поработители и порабощенные, угнетатели и угнетенные. И тем не менее 
люди по-прежнему агрессивны в своем стремлении к главенствующей роли в обществе. Уходя со сцены, каждый надеется 
вернуться и отомстить за свое поражение. 
     - Но не в Сивахе?
     - Да, только не в Сивахе. Здесь вечно длится поражение, так как его приветствуют. И все же, по-моему, сивахцы просто 
временно отступили, ожидая возвращения им status quo, - так же, как мяч, который, сжимаясь в момент удара, не думает, что 
через мгновение спружинит и взлетит.
     - Но мячу не нравится, когда по нему бьют,- заметила Вана.
     - Кто знает? Особенно если ему не больно. Сивахцы не страдают от недостатка прав и даже от нищеты. Они бедны, но не 
подозревают об этом. Они счастливы, потому что им не приходится кем-то управлять. Во всем остальном они не менее 
чувствительны и не более подвержены мазохизму, чем остальное человечество. 
     - У них что, наследственная аллергия к власти? 
     - Откуда я знаю?- сухо ответил Гвидо, словно своим вопросом Вана нанесла ему личное оскорбление.
     С этими словами итальянец повернулся к хозяину дома, приглашая его принять более активное участие в беседе, чем 
ароматизация воздуха гаванской сигарой.
     - Как вы объясните тот факт, Селим,- он впервые обратился к египтянину по имени,- что сивахцы никогда не доставляли 
беспокойства ни местным, ни центральным властям?
     - Правительство заботится о них точно так же, как обо всем остальном населении Египта,- бесстрастно ответил эль-Фатгах.
     - Позвольте мне повторить свой вопрос,- терпеливо сказал Гвидо.- Я не спрашиваю, заботится ли правительство Египта о 
жителях Сиваха, а как раз наоборот - почему не заботится?
     - Оно уделяет Сиваху не больше и не меньше внимания, чем другим городам, включая и столицу.
     - У меня сложилось другое впечатление,- возразил Гвидо.- По-моему, о Сивахе заботятся гораздо меньше, а точнее - вообще 
не заботятся. А сивахцев правительство вообще не интересует.
     - Это говорит о том, что жители Сиваха довольны своим правительством,- сухо сказал Селим.- Люди по большей части 
интересуются властями, когда хотят покритиковать их.
     - Своим интересом люди доставляют правительству гораздо больше неприятностей, чем критикой. Некоторые устраивают 
заговоры, восстания, революции, свергают правителей, меняют одних на других, строят демократию на трупах диктаторов, 
устанавливают республику вместо монархии и так далее. Такие вещи случаются даже в Египте, не так ли? Но сивахцы никогда в 
этом не участвуют. На протяжении всей истории - а она у Египта немалая - это племя никогда не тревожило государственных 
мужей - от фараонов до Садата. Оно всегда всем довольно. Разве они когда-нибудь жаловались на низкую зарплату? Или на 
высокие налоги? Разве их волнует пассивность в общественной жизни страны? Они никогда никого не беспокоили. 
Возмущались ли когда-нибудь сивахцы решениями, принятыми в верхах через их головы и без их ведома? Никогда. Откровенно 
говоря, иначе и быть не может: у жителей Сиваха нет своего мнения. Я говорю об общественной жизни, хотя эта жизнь 
складывается и из их жизней. Нигде больше я не встречал такого безразличия.
     - Вы уверены, что действительно столкнулись здесь с подобным безразличием? - мягко спросил Селим.
     - У меня есть глаза и уши, господин вице-губернатор,- резко возразил Гвидо.- И в этом смысле пустыне не удастся отделаться 
миражами. Селим молчал.
     - Напрашивается единственное разумное объяснение: сивахцы не интересуются политикой, потому что они вообще ничем 
не интересуются. Может быть потому, что они от рождения мягкотелы и глупы. Но эту гипотезу я отбросил, когда попал в 
Сивах и убедился в обратном. 
     Эль-Фаттах, казалось, был заинтригован. 
     - Так, значит, вы все знали до того, как предприняли эту поездку?- удивленно спросил он. 
     Но Гвидо не так-то легко было сбить с толку: 
     - Я интересуюсь историей слишком серьезно, чтобы не заметить такой особенности. Ведь тысячелетиями в обществе 
насаждалась мысль о том, что сильный всегда прав.
     - Возможно, у жителей этого оазиса имелись свои причины быть удовлетворенными правом сильного,- предположил Селим.
     - Вполне возможно,- согласился Гвидо, саркастически усмехнувшись. Но Селим был нечувствителен к дерзостям, а тем более 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.