Случайный афоризм
Профессиональный писатель - изобретение буржуазной эпохи. Эмиль Мишель Чоран
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Нет, - как можно решительнее отрезала я, - И если ты еще раз заявишься ко мне, ты об этом 
пожалеешь.
- Ой-ой-ой! Напугала! - обрадовался Витька, предвкушая новую вспышку скандала. Я 
вытащили из кармана сторублевку, сунула ее в его грязную хамскую лапу и ринулась в метро.
- Ты меня не купишь! - ошалело орал он вдогонку. - Стихи дороже денег!
Одним словом настроение он испоганил мне окончательно. От куда-то из глубины вдобавок 
вылезло мое циничное рассудительное, придавленное нежностью к Боре "я", и стало убеждать меня, 
что Бореньку чуть ли не силой со мной познакомили, а потом ему просто скучно, а тут я 
подвернулась. Так удобно! Работает рядом, что ни предложит, на все соглашаюсь. Непривередливая 
послушная болоночка! Да и интересно ему со мной, пожалуй. Хотя нет, вот это вряд ли. Со мной, 
конечно, интересно, но только не Боре, потому что при нем я совершенно тупею. Пальчики дрожат, 
ножки подкашиваются, мозги последние плавятся и несу какую-то околесицу, а то и вовсе молчу 
минут по десять, так что он даже с беспокойством поглядывает - не случилось ли чего.
Работа не вывела меня из транса, и когда безжалостные стрелки дотикали до двух часов, я 
умирающим голосом стала приставать к Тане:
- Танюш! Может, не пойдем сегодня обедать?
- Да ты чего? - опешила Таня.
- Ну хоть давай для разнообразия в другое место сходим, - потянула я, уже чувствуя, что битва за 
независимость проиграна.
- Не выдумывай! Чего ты себе там понакрутила? Идем сейчас же в "Трюм", Боря уже, наверное, приехал.
- Но Таня! - взмолилась я.
- Ну что ты ноешь? Не позвонил? И что теперь, конец света?
Таня буквально потащила меня к "Трюму", но даже не заходя туда, я уже знала, что Бори 
там нет - у дверей не было патрульной машины. Отступать было поздно, и я решительно нырнула 
в полумрак кафе.
- Катя! Катя! Иди скорее! - Ольга как будто ждала меня. Она выбежала из-за стойки и сунула мне в руки 
громадный букетище.
- Боренька десять минут назад заезжал, велел тебе передать. Вот!
Триста тысяч стоит! Только не говори ему, что я проболталась!
- А сам он не придет? - ошарашено пробормотала я.
- Если сможет. Их там вызвали куда-то, - понимающе вздохнула Ольга. Мы с Таней забились в уголок и 
сделали заказ. К таким резким перепадам я еще не привыкла. Все во мне перевернулось, и я, казалось, уже не 
смогла бы ответить, где верх, а где низ. Боже мой! Какие это были цветы! Когда-то в Норвегии я что-то 
изучала про азбуку цветов, знания, не востребованные за долгое время, улетучивались, но, взглянув на букет, 
я сразу же прочла: "enchante" (очарован (фр.)), хотя Боренька, конечно же и не думал сказать такое.
И опять я вспомнила о Мише. Он никогда не дарил мне громадных букетов, утверждая, что это 
дурной тон, что это неприлично. Таких безумств в моей жизни еще не было, хотя кому как не мне 
понимать и ценить их. Ведь и я такая же ненормальная! И моя душа состоит из ночных телеграмм в 
стихах, телефонных звонков, букетов на всю стипендию, побегов в закат и, что называется, прыжков 
без парашюта. Боренька, конечно же, проверяет свой парашют прежде, чем сойти в никуда, но я 
никогда не страдала излишней осторожностью и головой вниз летела в бездну. Но тогда я еще не знала 
этого. Тогда я верила, что мы с ним на одной эмоциональной волне. Я не понимала его разумом, как 
это происходило у нас с Мишей (он мог разговаривать со мной одними глазами), но вот чувствовали 
мы с ним одинаково. Так мне казалось. Когда-то Миша, пытаясь вразумить меня, сказал, что такие 
люди, как я, не живут, а подобно явлениям природы, случаются, происходят в жизни других людей, 
сметая все прошлое, перечеркивая будущее... таких, как я, невозможно полюбить, приручить, 
удержать, просто потому что не успеешь. Ведь нельзя же удержать ветер или дождь! Но как мы видим 
свет сотни лет назад угасшей звезды, так и любовь, которую дарят такие случающиеся люди, мы 
ощущаем до самой смерти. И вот я и подумала, что и сама встретила такого человека, и мы 
обязательно поймем друг друга. Одним словом, я позволила себе размечтаться.
- А ты говорила, тебя не любят, - передразнивала меня Таня. - Смотри, какие цветы! Сказочные!
- Не то слово, - соглашалась я. Да, цветы были неправдоподобно хороши.
Теперь я даже знаю почему - они были последними, прощальными. Мне оставалось спать еще 
две недели...
Боренька все-таки приехал на обед и с сияющей улыбкой направился прямо ко мне. Наверное, 
мне надо было вскочить, поцеловать его, сказать "спасибо" глазами, но я, как это уже повелось, не 
сообразила и весь обед мучилась угрызениями совести, видя, как он даже слегка поник. Однако будучи 
натурой противоречивой, испытывая какое-то одно чувство, я всегда не могла избежать и другого, 
противоположного ему. Распрощавшись с Борей до завтра, я снова услышала, как откуда-то издалека 
пробивается мой, так называемый, внутренний голос, пытаясь усложнить мне жизнь: "И что же? 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.