Случайный афоризм
Писать должен лишь тот, кого волнуют большие, общечеловеческие и социальные проблемы. Джон Голсуорси
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

знакомил меня со своими друзьями. Когда он работал в дневную смену, то неизменно в два часа под 
окнами "Трюма" ревела сирена патрульной машины, и с веселой улыбкой он подсаживался к нам с 
Таней. Поэтому, когда вдруг однажды он не приехал я ни на шутку встревожилась, хотя Ольга 
убедительно вдалбливала мне, что просто их смену сочно вызвали на ДТП. Честное слово, я 
беспокоилась за него, не за себя, и, когда Таня обозвала меня собственницей, я клятвенно заверила 
ее, что Боренька для меня то же, что старший брат, лучший друг, единственный человек, который 
смог заставить меня поверить в хорошее, и, если в один прекрасный день он не придет, я все равно 
не перестану молиться за его благополучие.
- Ну-ну, - с усмешкой перебила меня Таня, - И все-таки я еще погуляю на вашей свадьбе, так что про 
брата и друга не надо.
Вечером Боря не позвонил, а я, сдерживая слово, продолжала молиться. А утром меня разбудил 
очередной приступ апатии.
Мне было все равно, как я выгляжу, что на мне одето, что обо мне думают. Я влезла в джинсы, 
накинула старую, давно уже ставшую дачной, куртку, напялила кроссовки и, влив в себя чашку 
крепкого кофе, потащилась к метро. Голова раскалывалась, на душе было погано, и хотелось сделать 
какую-нибудь гадость. Я на время ограничилась тем, что бросила мимо урны какуюто бумажку, и 
стала придумывать что-нибудь повесомее, но из размышлений меня вывел Витькин голос.
- Привет! - он вдруг вырос передо мной. Я не то, что не испугалась, я даже не удивилась, что он в 
такую рань прикатил с другого конца города под мои окна. Мне просто стало страшно скучно. -Привет! - 
ответила я, не останавливаясь. -Быстро ты забываешь старых друзей, - выговорил он явно заготовленную 
фразу. Бедняжка! Наверное, всю ночь придумывал, как он вдруг явится передо мной, и я паду к его ногам. 
Надо же быть таким идиотом! Он был не доволен столь равнодушным приемом, но засеменил рядом со 
мной, ожидая ответа. Я злорадствовала. Вот на ком я отыграюсь! Видя его замешательство, я продолжала 
хранить непреклонное молчание.
- Помнится, когда-то ты была разговорчивее, - начал он новую атаку, но ответа опять не 
последовало. - Катя! Неблагодарность - худшее из зол. Когда ты просыпалась ночами оттого, что тебе 
казалось, что ты вся в крови, я выслушивал твои бредни! Я хранил твои пакостные тайны! На твоей 
совести две смерти, а все считают тебя ангелочком! Как Микки Маус тебя называет? Незабудка? Он 
еще не знает, что ты за стерва? -Чего тебе надо? - все-таки не выдержала я.
- Ты любишь меня?
- Нет, - устало отмахнулась я.
- Я знаю, что любишь, - Витька не верил, что его можно не любить. Вероятно, я сама была в 
этом виновата. Когда мы еще учились в одной школе, я неожиданно обнаружила, что этот 
хамоватый лоботряс стал мне нравиться. Ну еще бы! Я, профессорская дочка, разъезжающая по 
всему свету, играющая на скрипке, поющая романсы и читающая мировую классику без перевода, 
и он! Рваные джинсы, сигарета в белозубой улыбке, бесконечные вызовы к директору и 
романтика гульбищ по грязным крышам новостроек. Он живо откликнулся на мои нескромные 
заглядывания, но больше десяти минут я никогда не могла вынести его общества. Сколько 
самовлюбленности, сколько пошлости и неимоверной глупости было в этом несносном 
мальчишке! Но с тех пор я никак не могла отделаться от его импульсивных вспышек любви ко 
мне. Он ночевал под моими окнами, когда я переходила из школы в школу, он неизменно 
заявлялся туда и устраивал какие-то драки. Даже в университет притащился! Но еще до этого он 
стал свидетелем моего позора. И если раньше я терпела его суицидные попытки и бесконечные 
истерики просто оттого, что не знала, что делать, то теперь я покорно несла свой крест, и самой 
тяжелой балкой в нем был Витька.
- Ты ведь с этим хохляцким адвокатишкой только из-за денег, - продолжал он объяснять мне мою 
жизнь. - Убить его что ли? Зря ты, Катя, с ним связалась. Вот узнает он, как ты братца своего замочила да 
еще одно безобидное существо, так прибьет ведь! Точно тебе говорю! -Иди к черту! - взорвалась я, - Ну 
что тебе от меня надо? Ты мне опротивел! Ты хоть видел свою гнусную рожу? Да пожалуйста, по радио 
рассказывай, что ты там про меня напридумывал. Во-первых, у тебя доказательств нет, а, вовторых мне 
плевать!
Я же говорил, что ты меня любишь, - успокоено вздохнул Витька. Он всегда успокаивался, когда 
доводил меня до истерики. Видимо, в нем дремали садомазохистские наклонности.
- Чего ты хочешь? - попыталась я взять себя в руки, видя, что мне от него не отделаться.
- Напиши мне стихи, тихо промямлил Витька, заглядывая мне в глаза.
- Ты дурак? - я даже развеселилась.
- А что? Всем, кому не лень пишешь. А ведь только я оценю твое творчество, только я знаю, как ты 
талантлива!
- Ну ты и загнул!
- Напишешь?

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.