Случайный афоризм
Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите. В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других. (Анатоль Франс)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Неужели ты думаешь, что эти цветы для тебя? Да если бы он хотел подарить их тебе, то сделал бы это 
наедине и лично. Ему нужна показуха! Ему надо покрасоваться перед другими, а ты всего лишь 
подходящий повод!". Но подобные мысли не могли поколебать моих чувств к Бореньке. Даже если так, 
то что в этом плохого? Это же просто мальчишество! И потом я всегда считала, что лучше быть 
использованной, чем остаться невостребованной. Под конец дня я уже полностью оказалась во власти 
нежной благодарности, выразить которую могла только в стихах. Говорить что-то ему я не смела, в его 
присутствии мною овладевала какая-то паранормальная робость, но стихи есть стихи. Это лучшее во 
мне, я всегда так считала. Не знаю, хороши они или плохи. Я думаю, дурной поэзии вообще не бывает, 
ведь любое стихотворение - это кусочек чувства, увековечивающего какой-то момент... В конце 
концов, по-моему, когда стихи посвящены тебе - это страшно приятно, даже если они и бездарны. 
Больше мне нечего было дать Бореньке, нечем было его отблагодарить. И на следующий день при 
прощании я отдала ему конверт. Он попросил разрешения прочитать потом, наедине, и положил его в 
бардачок.
Перед этим опоэтизированным прощанием я познакомила его с Анной, моей школьной 
подругой. Это было своеобразным испытанием. Дело в том, что Анюта обладала поразительно яркой 
внешностью и в профессиональном кругу была известна как подающая надежды начинающая 
фотомодель. Она была красива, весела, добра, но грубовата, резка, и чего-то в ней было, на мой 
взгляд, слишком много: то ли чересчур громкого голоса, то ли излишней самоуверенности. Но 
мужчинам она всегда очень нравилась. Нет, я и не думала о том, что между мной и Боренькой нечто 
такое, на чем можно будет зафиксировать ось своего мировоззрения, но подсознательно, видимо 
отчаянно хотела этого и надеялась, что сон окажется явью, белой полосой, недавно напророченной 
мне Алисой. Боренька превзошел все мои ожидания. Аня не только не увлекла его, по-моему, она 
ему даже не понравилась. По крайней мере об этом, как мне казалось, говорило выражение его лица. 
Анна явно была в тот вечер третьей лишней, но, к счастью, не почувствовала этого и со 
свойственным ей жизнелюбием наслаждалась каждой секундочкой бытия. Мы с ней, хотя и были 
совсем разными, очень любили друг друга, и Анюта, испытывая явное чувство гордости, не 
переставала расхваливать меня: и учусь-то я отлично, и по кабакам-то не шляюсь, а стихи..!
- Боренька! Катя читала тебе свои стихи? А рассказы? Боже мой! А как она танцует!
Я и слова не могла вставить в эту тарабарщину. Испугавшись, что она сейчас еще расскажет, как я " 
чудесно пою", я с силой наступила ей на ногу. Анютка вздрогнула и, весело подмигнув мне, замолчала.
- Что же ты мне ничего не рассказывала? - воспользовался паузой удивленный Боря.
- А зачем? Ты бы еще подумал, что я хвастаюсь, - отшучивалась я. Я не любила рассказывать о 
своих увлечениях. Мои стихи, рассказы и музыкальные изыски были доступны лишь самым близким 
мне людям, тем, кому я доверяла, потому что все это казалось мне очень личным. Но от Бори, конечно 
же, у меня не было секретов, а моя скрытность объяснялась лишь тем, что, когда рядом был он, меня 
уже не существовало. Я не хотела отвлекать своего внимания от него, мне не хотелось быть в центре, и 
потом, может быть, ему все это не интересно. И вообще это я не вижу, что вся моя писанина - всего 
лишь приступ графомании, а он наверняка это заметит.
Мы подвезли Аню к метро и отправились ужинать в одно из центральных кафе. Еще и 
девяти не было, и кафе почти пустовало. Таинственный полумрак, мебель, в которой я буквально 
утопала, все это способствовало тому, что разговор скользил от одной ничего не значащей темы 
к другой, не делая акцентов и ни на чем не задерживаясь. Но вдруг Боря решил открыться мне. Я 
не знаю, не помню, как все это получилось, но в тот вечер он рассказал мне про нее, про Вику. 
Он говорил долго, не подымая на меня глаз, но и так, не имея возможности поймать любимый 
взгляд, я всем своим существом чувствовала не проходящую боль чужого сердца. Мой 
беспокойный мозг перебивал тягостную смуту сострадания бесконечными вопросами: зачем он 
об этом рассказывает? Да еще мне? Разве про такое говорят? Вика была старше Бореньки на 
четыре года, но это не создавало препятствий для их романа. Она позволила ему любить себя, и 
целый год он носил ее на руках. Дело уже шло к свадьбе, но... Почему-то всегда, когда человек 
безумно счастлив, когда его жизнь начинает напоминать глупую банальную сказку, по закону 
подлости, в действие вступает какое-нибудь мерзопакостное "но"! Да еще бы! Цветы в постель, 
брильянты на четырнадцатое февраля, подарки, путешествия... Так не бывает! Так просто не 
может быть, потому что жизнь - жестянка. А может быть в действительности не бывает 
взаимной любви? Ведь когда любишь этого так много, что другое, пусть похожее, чувство уже 
не сможет добавить, приплюсовать к твоей любви что-нибудь еще. Человеческое сердце 
слишком малогабаритно для любви, она разрывает его, вытесняет из него жизнь, и если 
безграничного необъятного моря эмоций коснется волна взаимности, то сердце просто 
рассыпется, разобьется. К тому же все любят по-разному, нет ни одной пары абсолютно 
идентичных чувств. У меня всегда вызывало недоумение, что в богатейшем русском языке 
существует лишь одно слово для обозначения невероятного разнообразия, живущего в нас. Как 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.