Случайный афоризм
В писателе-художнике талант... уменье чувствовать и изображать жизненную правду явлений. Николай Александрович Добролюбов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1877 году родился(-лась) Герман Гессе


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Ее рыжие волосы напоминали пламя, разожженное в углу кабинета. А я вспоминала свои реальный и 
вымышленный разговоры с мистером Брандтом, мечтая, чтобы все повторилось, и боясь этого.
Учитель на некоторое время вышел из комнаты, а когда вернулся, из кармана брюк у него торчал 
кончик носового платка, который был похож на полу белой рубашки. Вибике толкнула меня под столом 
и хихикнула. Это было нечестно. Очарование исчезло навсегда.
Глава 10
Званные обеды у нас дома были довольно забавным развлечением.
- Это моя дочь Хелен, - говорил папа, когда к нам приходили гости, и они с готовностью 
пожимали мне руку. В голосе отца звучала гордость. Я была уже примерно на дюйм выше мамы, а в 
вечернем платье выглядела на все двадцать. Ко мне обращались как к <этой красивой молодой леди> 
или <вашей очаровательной дочери>. По ходу вечера поведение гостей становилось все более 
раскованным. Отец развлекал своих деловых партнеров, а я наблюдала сквозь завесу табачного дыма, 
как краснеют и потеют их улыбающиеся лица. К кофе и бренди эти джентльмены становились 
невероятно болтливыми. Старики обычно пытались завязать со мной разговор, начиная с 
традиционного вопроса: <Эта очаровательная леди еще не помолвлена?> Помню, кто-то заметил: 
<Первая помолвка... О! Это самое прекрасное время - вы совершенно свободны. Больше никогда в 
жизни вам не придется быть такой свободной и счастливой. Если бы снова стать молодым...> Все они 
прихлебывали бренди, вздыхали и старались рассуждать философски.
Но когда приносили виски, начинался другой сюжет. Один из гостей - обычно самый толстый 
и лысый - подвигался, чтобы освободить мне место на диване, а потом, как будто случайно, клал мне 
руку на колено. Эта тяжеленная рука начинала понемножку двигаться, пока я ее не останавливала. 
Все делалось с этакой отеческой улыбочкой. Ею и открывалась самая отвратительная часть 
вечеринки, от которой меня буквально тошнило. Иногда я выходила из гостиной, но эти люди 
настигали меня и в холле и на веранде. Направляясь в туалет или уже оттуда, они всегда норовили 
посмотреть на меня через стакан и потрепать по щеке, погладить по руке или шлепнуть по попке, 
блудливо рассуждая об этих <современных барышнях> и выдыхая мне в лицо табачно-алкогольное 
зловоние.
В кухне суетилась Нелли, которой помогала приглашенная кухарка в крахмально-хрустящем 
фартуке. Лицо Нелли было красным и потным от жара плиты. Она относилась к этим обедам ужасно 
серьезно, и готова была расплакаться, если соус переваривался или рис не получался идеально 
рассыпчатым. Впрочем, ни один из гостей ни разу этого не заметил. На деловых обедах главным было 
количество выпивки. Вина и бренди. А этого добра у нас в доме всегда хватало.
Джон носился по всему дому. Обедать с нами ему не разрешалось, но ничто не могло удержать 
его в комнате. Он то выбегал в коридор, то болтался по саду, строя мне гримасы в окна, то путался под 
ногами чинно беседующих гостей. К тому же он все время рвался вмешаться в разговор с какой-нибудь 
фразой, которую произносил нарочитым басом, вроде <Могу ли я взять грушу, дорогая леди?> или 
<Что за чудное бургундское, сэр>. Я все время удивлялась, неужели он никогда не повзрослеет.
Частенько на эти обеды приглашали и дядю Хенинга. Однажды он устроился со своей 
чашкой кофе рядом со мной на веранде, пока остальные гости разбрелись по гостиной.
- Ну как дела, Хелен? - спросил он. - Много приходится заниматься?
Мне было неловко. Я никак не могла понять, имеет он в виду что-то определенное или просто 
чувствует себя так же скованно, как я, и просто рад, что нашел среди чужих знакомого собеседника.
- Все отлично, - ответила я.
- Когда ты заканчиваешь?
- Осталось учиться два с половиной года.
- А потом? Будешь поступать в колледж? Уже выбрала в какой?
- Пока еще не знаю. Наверное, надо. Скорее всего я остановлюсь на медицинском. Или юридическом.
- А твоя мама говорила, что тебя привлекает подростковая психология.
- И когда она это говорила, дядя Хенинг? - быстро спросила я.
Он отвел глаза. Может, мне и показалось, но я прочитала у него на лице выражение вины.
Не помню, - ответил он. - Кажется, когда я был у вас в гостях.
- Ну конечно. Где же еще? - отозвалась я, ощущая холодную дрожь собственной двусмысленности.
Он замолчал, явно лихорадочно пытаясь себя убедить, что я ничего не знаю. Он подсел ко мне, 
разомлевший от хорошей кухни и вина, и хотел продемонстрировать дружелюбие, а я оказалась 
врагом, с которым надо быть настороже Любой разговор таил в себе массу подводных опасностей, и 
я не могла не восхититься прямоте, с которой он вышел из положения, задав следующий вопрос:
- Ты что-то имеешь против меня, Хелен?
- Нет, - ответила я. - Ничего. С чего вы взяли?
- Мне всегда хотелось завоевать твое расположение, - продолжал он, - но с тобой непросто 
разговаривать.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.