Случайный афоризм
Стихи никогда не доказывали ничего другого, кроме большего или меньшего таланта их сочинителя. Федор Иванович Тютчев
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Иоганнес АЛЛЕН 
ОДНАЖДЫ ЖАРКИМ ЛЕТОМ 
Анонс
Семнадцать лет - возраст любви. Откровения молоденькой девушки: первые 
влюбленности, первые сексуальные опыты, первые шаги в чувственный мир...
Эта книга будет прелюбопытна молодым, интересна и поучительна взрослым, а у совсем 
уж зрелых вызовет приятные реминисценции.
Глава 1
Наш дом находился в городе, но в зеленом районе, больше похожем на предместье, и в стороне 
от дороги, которой пользовалось большинство людей. В тихие вечера слышался отдаленный шум 
машин, но звук был таким слабым и призрачным, что никого не раздражал. Его было достаточно 
только для того, чтобы напомнить, что до центра города можно добраться за полчаса, если, конечно, 
кому-то хотелось об этом вспоминать.
Дом был весь белый с колоннами и верандой. А вокруг такой большой сад, что его называли 
парком, в глубине вырыли даже небольшой пруд, окруженный несколькими рододендронами. С 
балкончика на втором этаже открывался отличный вид на лужайку перед прудом. Когда мы 
покупали дом, папа повел нас на этот балкон, чтобы осмотреть окрестности, и сказал:
- Нас здесь никто не увидит, мы полностью изолированы от людей.
И почему это люди так беспокоятся о том, чтобы отделиться от себе подобных, хотя на самом деле 
больше всего мечтают о родственной душе, которой хотелось бы бросить:
<Привет!>
Моя комната была на втором этаже рядом с ванной. Внизу спала только Нелли. Нелли - так 
звали нашу горничную - высокую, светловолосую, розовощекую и веселую девицу из Рингкобинга. 
Когда у меня было плохое настроение - а в те времена это частенько случалось по вечерам, - я всегда 
спускалась к Нелли. Она не слишком много разговаривала, и мне это тоже нравилось. Нелли просто 
сидела в кресле, слушала радио и курила тонкие сигареты, которые не тушила, пока они почти не 
догорали до самого фильтра и не начинали обжигать пальцы. Думаю, что она чаще всего вспоминала 
родную деревню, но я никогда не знала точно, что у нее на уме, хотя мне всегда нравились люди, 
которые не размышляют вслух.
Стены в моей комнате были светлыми, занавески цветастыми - в бледно-голубом, желтом и 
розовом узоре. Кто-то скажет, что это банальное сочетание, но в том летнем свете расцветка казалась 
очень неплохой. Когда я не валялась в кровати, то обычно сидела за столом у окна, где лежало мое 
зеркальце, косметика и школьные учебники.
Комнаты отца и матери находились прямо напротив моей, брата - рядом, а в комнате отца был 
даже собственный балкон. У брата комната была такой малюсенькой, что в ней помещались только 
два кресла и кровать, но чем меньше у него было места, тем больше это ему нравилось. Джону в то 
время только что исполнилось двенадцать, и он стал совершенно невозможен, всюду разбрасывал 
свои роликовые коньки и теннисные ракетки, а убираться не любил больше всего на свете. Если бы у 
него была комната, как у меня, то наверное, там царила бы разруха, как в Риме после падения.
Сейчас мне уже девятнадцать, а история, которую я собираюсь рассказать, началась два с 
половиной года назад. Кто-то скажет, что для молоденькой девушки довольно странно писать 
мемуары, тем не менее мне хочется вспомнить те несколько месяцев, которые изменили мою жизнь. 
Да что там - за день может произойти так много, что иная шестидесятилетняя биография рядом с 
этими событиями покажется бесцветной и скучной. Хочу сразу сказать, что я не испытываю горечи 
или раскаяния, и доведись мне снова прожить это время, я поступила бы, наверное, точно также, 
ведь надо учитывать обстоятельства, - у меня просто не было выхода. В те несколько месяцев я 
превратилась из маленькой девочки в зрелую женщину, а потом испытала обратное превращение, 
если такое вообще возможно! Я знаю только одно - надо найти правильные слова, чтобы рассказать 
о том, о чем я хочу рассказать, и эта книга должна получиться такой честной, что я просто умру от 
стыда, если кто-то догадается, кто ее автор. Когда я говорю <честной>, то имею в виду именно 
<честность>.
Не думаю, что за прошедшие два с половиной года моя внешность изменилась. Волосы у меня 
все еще светлые, а летом, естественно, еще больше выгорают и начинают походить н? пшеницу, 
которую долго сушили на солнце. Глаза, к сожалению, не голубые, а серые с коричневыми 
крапинками. Когда я их прищуриваю, то они становятся темными и грозными. Нос у меня 
определенно великоват, но маленькие мышцы вокруг ноздрей позволяют по-кошачьи наморщиться - 
тогда нос кажется меньше. Впрочем, трудно всегда помнить о каких-то мышцах, поэтому в 
шестнадцать лет я специально клала в правый туфель камешек, чтобы он напоминал мне о том, что 
надо морщиться. Правда, из-за камешка я начала хромать, поэтому пользы было немного. В те дни я 
стягивала волосы на затылке резинкой или лентой, а теперь они спадают светлой волной мне на 

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.