Случайный афоризм
Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя.Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих. (Сенека Луций Анней (Младший))
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Софрон Жукаускас застыл посреди бассейна. Он смотрел вверх, и руки его почти не
двигались под водой.
- Я, кажется, что-то понял, - сказал он. - Может быть, это самое лучшее
мгновенье.



Замба седьмая
Как поездка по сияющему шоссе восторженной светлой ночью, как фейерверк секунд,
заключающих в себе истинный смысл прекрасных тайн, как цель, зажженная вдали
великим светом других стран, как путь вверх - такой была дорога, существующая
здесь, и по ней шли Софрон и Абрам, и их души трепетали от счастья находиться
здесь сейчас, и реальность была повсюду, словно пространство, образованное
сотворением мира.
Впереди был целый день: встреча с Павлом Амадеем Саха в пять часов вечера в баре
<Порез>, предстоящий улет в Чульман, и что-нибудь еще, - а здесь был Мирный,
ласковый, как любящая дочь, или жена, и небоскребы сияли на солнце блестящими
цветами, и где-то, не так далеко, тек великий Вилюй, и его вода была
бездонно-синяя, словно небо над ним. Они шли в этом Мирном, не торопясь никуда и
как будто не желая ничего; вокруг проносились пестрые торопливые существа,
устремленные туда, или сюда; машины и мотоциклы ехали по проезжей части,
создавая единый шумный поток, откуда доносились дебильные музыкальные ритмы,
улицы благоухали цветочными запахами южного блаженства, словно ботанический сад,
и румяные сосиски продавались за углом, как и везде в мире, и хотелось заплакать
при взгляде на густую желтизну их горчицы, и на скоротечную убогость их бытия.
Жукаускас и Головко, словно нереальные гости из другого мира, проходили как
будто сквозь здешнюю буйную, блистательную действительность, которая
функционировала во всех мыслимых видах и обличьях, как сложный прибор, и в то же
время была нарочито, убийственно спокойной, будто правильно понятая мирская
суета, не затрагивающая истинной сущности свышерожденного субъекта. Улицы были
невыносимо чисты, как гладко выбритые щеки мужчины-манекена, рекламирующего
пуловер; дома были аккуратными и совершенными в своем роде - совсем как
аппетитные домики на проектном столе какого-нибудь одаренного архитектора,
сконструированные его любящей, прилежной рукой; растительность скверов была
четко подстриженной и походила на ухоженную щетину жестких усов некоего франта,
надушенного цветочным одеколоном, напоминающим интимный привлекательный аромат
скверов; и вывески на домах были яркими и резко контрастирующими с
приглушенными, комнатными оттенками домов, как цветастый галстук молодого
жениха, оттеняемый его шикарным однотонным костюмом. Все вызывало звенящую
радость немыслимой восхитительности жизни, и можно было улетать обратно, или
упасть в ленскую речную волну, - это все был Мирный, это все было в Мирном, это
все было, и здесь располагался город, существующий посреди страны под небом, и
божественность сверкала в каждом великом камне, составляющем бордюр его
тротуара.
Мирный - любимая якутская любовь, сон о вере, ставший чудом и грезой, высшая
звезда, упавшая из небытия в свет, заря, вспыхнувшая алмазом свершения. Все
могло быть в Мирном, он был истинным городом вдали от льда, и он был именно
сейчас вот здесь, и не стоило открывать глаза, или делать шаг, или улыбаться,
ибо золотая душа вырастала из космического тела духа города, и четырехцветный
шестиполосый флаг развевался на маленькой избушке, прекрасной, как отчий дом.
Ведь есть шика, а есть сыка, но есть святое, и если есть Якутия, то есть Мирный,
а Мирный - это зуб мудрости якутской, ее пищевод, ее целеустремленный всадник в
авангарде доброго войска без слонов, ее нежная старушка-мать, умирающая от
счастья жить в своей стране, ее сын, воплощающий лучшее, что может быть - своего
рода <якутизм>; ее тайна. И Мирный - мир, и мир - якутский предел, и в Мирном
есть время ставить палки в щели и время кидать палки в безгрешную девушку; и вне
Мирного есть сосиски и сардельки, но лишь в Мирном они так невероятны, и,
поэтому, Мирный - это таежное чудо, нереальная планета волшебства, праздник
животворной запредельной силы посреди красивой природы, подчиняющейся общему
детерминизму вещей. Рожденный в Мирном рожден в душе своей, так же, как

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.