Случайный афоризм
Слова поэта суть уже его дела. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Но он заладил: конспирация, да конспирация. И вообще, говорит: <Я не знаю>.
Вот и получается. Но ничего, когда вы все сделаете, вы сразу получите
полмиллиона. И мемориальные доски на роддомах, где вы появились на свет. Уже это
я вытребовал от Дробахи.
- Правда?.. - трепетно спросил Софрон.
- Правда.
- А можно будет потом поселиться... ну, скажем... здесь, у вас?
- Посмотрим, приятели, посмотрим! - важно сказал Саха. - Конечно, не так просто
получить гражданство в городе Мирном, но с моей поддержкой...
- Какой же это все маразм... - проговорил Абрам Головко.
- Милый> - сказал Саха, - ничего страшного. Давайте теперь пить, танцевать,
слушать нашу музыку и смотреть мои картины!.. В конце концов, вся эта политика -
дерьмо, и она нужна нам только для того, чтобы получить свои деньги, блага и
удовольствия, и заниматься всякими желанными вещами с легким чувством подлинного
наслаждения и страсти! Баанай!
- А когда же нам лететь? - тихо спросил Софрон.
- Завтра вечером. Завтра вечером! Билеты я вам куплю!
И Саха, загадочно улыбаясь, медленно встал со своего места и подошел к ореховому
большому шкафу у камина; нежным прикосновением тонкого мизинца он нажал
изумрудно-зеленую кнопку на каком-то черном магнитофоне, проигрывателе, или
радио, и тут же произошло открытие шума, воздушный звук во всей комнате, и из
глубины шуршащего пустотой фона явилась невероятно восторженная, неразрываемая
на части, хотя и состоящая из своеобразного клубка всевозможных звучаний,
музыка, похожая на буквенную арабскую ювелирную вязь, прекрасную, словно
ожерелье, и заключающую в себе бездны красивого смысла и откровений. Она лилась
из стен, сверху и снизу, как будто пузырящаяся мятная бодрящая жидкость,
заполняющая вдруг пространство, как некий расплавленный, тягучий щербет,
затопивший окружающее своей ласковой приторностью; она входила в души, умы и
тела всех, подвластных ей, словно неостановимая, невидимая, смертоносная
нейтронная волна, испускаемая неожиданно разорвавшимся, стратегическим
сокращенным снарядом; она умерщвляла эти души, умы и тела, преобразовывая их в
радостную единую сущность, вожделеющую высшей музыки, и преисполненную смехом,
добротой и призрачным блаженством; и она истинно звучала и истинно существовала,
будто доисторический, дословесный первоголос, обращающий нечто невразумительное
в мир. Возникли барабаны, гул, гром и стрекот каких-то веселых странных
инструментов, создающих пестрый, словно цветная кутерьма красок бездарной
претенциозной картины> ритм, дышащий, спотыкающийся, подпрыгивающий, и стучащий
четырьмя сердцами вразнобой, как больной бешеный зверь, кувыркающийся на
огромных нереальных литаврах среди живой умиротворенной гармонии леса, неба и
тихой почвы. Ритм сочленялся с голосами, торжественными органными звуками,
писком и басом, словно веревочки у куклы в театре, проводящие к ней импульсы
игрушечной жизни. Саха, будто факир, изображающий шамана, распахнул свой
шелковый халат, сделал вдохновенное лицо, которое вдруг зажглось каким-то
предчувствием волшебства, поднял вверх обе руки, растопыривая пальцы, как
шарлатан, демонстрирующий свою связь с космосом, быстро взмахнул правой
волосатой ногой, со стуком поставив ее обратно на пол, и потом, гикнув, как
рыгающий скоморох, ринулся в бешеный идиотский танец, чуть не опрокинув низкий
уютный столик темного дерева, за которым сидели Жукаускас и Головко, и на
котором стояли тарелки, рюмки, бутылка <жиздры> и бутылка <чучи>. Саха откинул
голову назад, словно истекающий слюной дебил с некрепкой шеей, выпучил глаза,
показывая свой экстаз и наслаждение, развел руки в обе стороны, как актер,
играющий роль гуся в детской сказке, и начал вихлять задницей, руками и торсом в
ритм музыке, будто свихнувшаяся проститутка, которую зациклило на моменте
привлечения клиента. Он танцевал, он закатывал глаза, он был переполнен
удовольствием. Он начал покрикивать, подсвистывать, подхрюкивать. Он припрыгал к
столику, взял Головко за руку и весело посмотрел ему в лицо.
- Мой милый, пойдемте ж попляшем; дансандо мой танец, мой ранец, мой сансц! Ведь
это ж мирненская <якутка>!
Он помолчал, потом стал напевать под музыку:
    Играо мирнинг якутису

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.