Случайный афоризм
Писатель, если он настоящий писатель, каждый день должен прикасаться к вечности или ощущать, что она проходит мимо него. Эрнест Хемингуэй
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Ну... Это. Вот сюда садитесь, в машину, поедем, у меня переночуете, у меня
дом, мастерская там, я - художник, поэт, историк культуры, поговорим, я вам все
расскажу, покажу свои работы, посидим...
- А что вообще здесь происходит? - спросил Жукаускас. - Откуда у вас в Мирном
вот это все?
Павел Амадей Саха лукаво улыбнулся, щелкнул пальцами и медленно проговорил:
- Я все обо всем расскажу. Садитесь, пожалуйста, внутрь моего красивого
автомобиля,
- С удовольствием, - сказал Головко, открывая переднюю дверцу машины.
- Ну хорошо, - согласился Софрон, садясь назад.
- Чудесно! - вскричал человек, занимая водительское место. - Итак, мы сейчас
поедем со страшной прекрасной скоростью вперед, ко мне, в мой великолепный
счастливый дом, расположенный в конце тенистой улицы, на которой растут магнолии
и бананы!
Сказав это, он резко завел мотор и рванул вперед с таким остервенением, что
Жукаускас чуть не вылетел из машины. Они выехали на темную, кривую, пустынную
улочку, и быстро понеслись по ней, еле успевая поворачивать так, чтобы не
врезаться в углы домов или в низенькие деревья с большими лиловыми цветами.
Павел Амадей Саха включил фары, и их яркий свет петлял впереди, словно
загоняемый собаками заяц. Он держал руль одной рукой, а другую поднял вверх и
выставил три пальца, как будто это имело какой-нибудь смысл. Тормоза визжали,
мотор чуть слышно урчал, теплый свежий ветер дул Жукаускусу прямо в лицо,
заставляя его закрывать глаза, или отворачиваться; Головко улыбался,
развалившись в своем кресле и смотря направо; и высоко в небе, с севера на юг,
летел белый самолет, и его красные ритмичные мигания были похожи на световые
эффекты в какой-нибудь дискотеке.
- В шмат!!! - крикнул Павел Амадей Саха, громко расхохотавшись, совсем как
торжествующий свою победу отвратительный наглый злодей.
- Лапоша! Вырежу! Жрю! На авениду Гвоздей!
Он крутанул рулем, и машина выехала на широкий оживленный проспект, по которому
ехало много автобусов, троллейбусов, мотоциклов и автомобилей. Он постоял
несколько секунд, а потом быстро повернул налево, и тут же обогнал мотоцикл с
коляской. Он устремился вперед, давя на газ с наслаждением наркомана,
нажимающего большим пальцем на поршень шприца, который отправляет вожделенный
раствор в жаждущую вену. Он бросил руль, хлопнул в ладоши, и затем снова его
схватил, довольно усмехнувшись, как нашкодивший воспитанник детского сада. Он
закрыл глаза, изобразив слепого, управляющего автомобилем, обреченного на жуткую
кровавую катастрофу, а потом снова их открыл, весело ухмыльнувшись, словно
девочка, правильно выполнившая все упражнения игры в веревочку. Он вытащил левую
ногу и положил ее на дверцу, скособочившись при этом, будто неумелый ученик
циркового училища, и через какое-то время поставил ее обратно рядом с педалью
тормоза, загадочно улыбнувшись, как находящийся при исполнении своих
обязанностей натренированный тайный агент разведки, или гангстер. Он увеличил
скорость.
- Эй, - сказал Софрон сзади, - может быть, немножко потише?
Павел Амадей Саха громко тормознул, пропуская старушку в розовых шортах, которую
он чуть не сшиб, и ничего не отвечая, поехал дальше. К Жукаускасу повернулся
Головко. Софрон наклонился к нему, но Абрам ничего не сказал и отвернулся.
- Эй! - крикнул Софрон. - Почему вы так едете?!
Тут машина резко остановилась у тротуара, и мотор смолк. Наступила пауза, ничего
не произошло, трое существ сидели в этом механизме для более быстрого
перемещения в пространстве и не произносили ни слога. Наконец Павел Амадей Саха
медленно открыл дверцу, неспеша вышел из машины и подошел к сидящему Софрону
Жукаускасу. В глазах его виднелись слезы, мерцающие желтым светом из-за фонарей
авениды Гвоздей.
- Вы что!.. - жалобно воскликнул он. - Какой же якутянин не любит быстрой
езды?!..
И он так напряженно и укорительно посмотрел в центр лба Софрона, что тот
подумал, что сейчас взорвется череп и его мозги выстрелят вверх. Софрон
кашлянул, слегка ударил ладонью по своему бедру, сделал виноватое лицо и мягко

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.