Случайный афоризм
Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее - бессильные потуги старых ханжей. Ги де Мопассан (Анри Рене Альбер Ги Мопассан)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ананасом руками. Великое предощущение некоего иллюзорного начала бурной
головокружительности, ослепительного успеха, шума и красочной пестроты
пронизывало всю атмосферу многообещающего, очаровательного города Мирного.
Возможно, в других районах и окраинах царила все-таки жестокая тундра, уныние,
советский морок, или же магическое запустение, но здесь все было роскошно и
прекрасно, как только может быть в мире, сотворенном истинно счастливым
существом, которому нет нужды в утрировании говна и в забвении чудес. Прислонясь
к подсвеченному стеклу витрины кафе, приятно было, не закрывая глаз, смотреть
перед собой на розовую скамейку, стоящую на другой стороне, и мечтать об
удовольствии носить красные брюки с разноцветной рубашкой и жилеткой, любоваться
своим запястьем, или думать о. блаженстве свежевымытой головы под воздушной
струей ласкового фена, Софрон Жукаускас почти задремал, увидев в полусне, что у
него загорелые перекатывающиеся мышцы, и он выставляет их напоказ перед девятью
обнаженными блондинками с фотоаппаратами. Руки его подняты вверх; он пыжится,
улыбаясь, чтобы мышцы были еще рельефнее, и бесконечные фотовспышки,
высвечивающие его тело, делают его похожим на какого-нибудь гордого волшебника,
демонстрирующего свою энергию и мощь в виде таких вот импульсивных разрядов. Он
улыбался, задорно раскрывая рот. Блондинки тяжело дышали, нажимая на затворы
своих фотоаппаратов. Потом его кто-то пихнул в бок; он встрепенулся, крутанул
головой, словно желая стряхнуть неотвратимую другую реальность, и тут же увидел
серьезное лицо Абрама Головко, наклоняющееся над ним.
- Вы что, заснули, что ли?! - громко спросил Головко.
- Да я...
- Сейчас Амадей уже приедет. Встаньте прямо, руки по швам, носочки в стороны,
затылок касается воротника. Живот уберите, грудь выставьте. Подбородок выше
головы.
- Чего?!
- Да ну тебя в зындон, Исаич!.. Что, так понравилось вино лучшего мира?!
- Я устал, - мрачно сказал Жукаускас;
- А мне все равно, - прошептал Головко.
- Это он?
Прямо на них ехала большая желтая в коричневую полоску машина с открытым верхом.
За рулем сидел загорелый седой человек с улыбающимся приветливым лицом. Он
насвистывал и курил тонкую сигару. Подъехав, машина остановилась, и человек
вопросительно посмотрел на Головко.
- Я... Это... Ну... Давайте... - запинаясь, пробурчал Софрон Жукаускас. Головко
презрительно повернулся к нему, потом подошел к машине, усмехнулся, хлопнул в
ладоши и крикнул:
- Заелдыз!
Человек выключил мотор, неспеша открыл дверцу машины, высунул одну ногу, а потом
вдруг стремительно выпрыгнул из машины и бросился Головко на шею. Он обнял
изумленного Абрама, громко поцеловал его в подбородок, издал какой-то
торжествующий визг и начал выкрикивать:
- Заелдыз!.. Заелдыз!.. Ура!.. Наконец-то вы здесь!.. Любимая партия любимой
страны!.. Заелдыз! Я так волновался!.. Я давным-давно передал Августу о том, что
связь прервалась, и я уже думал... Ведь я предлагал! Но я не могу пойти против.
Заелдыз!.. И вот вы тут, дорогие мои! Как вы делаете?
- Чего? - спросил оторопевший Софрон, когда человек перешел к нему и обнял его
за плечи.
- Меня зовут Ваня. Я агент Либерально-Демократической Республиканской Партии
Якутии, и я наконец вас дождался. А вы можете сказать свои имена?
- Меня зовут Абрам Головко, - мрачно сказал Головко. - А это - Софрон Жукаускас.
Где следующий агент?
Лицо человека помрачнело и он затараторил:
- Нет, потом, потом... Я вам все объясню, может, и не надо ничего этого... Тут
такое дело...
- Где агент?! - угрожающе спросил Головко.
- Да я вам все расскажу! Поедемте ко мне, вы ведь устали, я уже все приготовил -
радость-то какая! Все равно, раньше завтрашней ночи вы не улетите...
- Опять лететь?! - воскликнул Софрон.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.