Случайный афоризм
Вся великая литература и искусство - пропаганда. Джордж Бернард Шоу
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Ну да, - сказал Головко, громко выстреливая пробкой шампанского в синий
потолок зала.
Жукаускас жадно заполнил свой рот кусочками <Шля-жу>. Абрам разлил <Лучший мир>
в два хрустальных бокала, которые официант принес вместе с бутылкой, и, после
того, как пена осела, Головко долил еще шампанского, а потом взял свой бокал,
поднял его и посмотрел Жукаускусу в глаза.
- Я хочу выпить за любовь, реальность и чудо. Вы видите, что мир есть лучший
мир, и все возможно, и все есть. Поэтому, выпьем лучшее вино лучшего мира за
лучший мир в лучшее из мгновений! Я люблю счастье и высший миг, и я чокаюсь с
вами здесь, и я знаю все и ничего, и я помню вас и Кюсюр. Да здравствует Мирный
и вечность!
- Ура!.. - растрогано произнес Софрон ударяя своим бокалом о бокал Головко.
Они выпили залпом и закусили жеребятиной с ананасами.
- Как вы хорошо говорите... - пробурчал Софрон, жуя. - Любовь, свет. Мирный,
счастье... Мне кажется, нам надо поселиться здесь.
- Как?
Софрон помолчал, дожевывая.
- Вы правы, - сказал он серьезно, - Нам нельзя. Мы должны бороться за то, чтобы
вся Якутия стала такой. Да! И как это у них получилось?!
Головко налил еще.
Через некоторое время они все съели и выпили. Подошел степенный официант,
вежливо поклонился и протянул счет на желтой бумажке.
- Шестьдесят четыре рубляшника - проговорил Софрон, посмотрев. - O-го-го!
- Платите, - сказал Головко.
Софрон достал из кармана деньги Мирного и отсчитал три двадцати и одну десятку.
- Сдачи не надо! - гордо заявил он.
Официант взял деньги, медленно положил их во внутренний карман, потом
проникновенно посмотрел в лицо Софрона и тихо произнес:
- Я вас люблю.
- Да-да, - сказал Головко, хлопнув ладонью по столу. - А отсюда можно позвонить?

- Ну конечно... - тут же засуетился официант. - Пойдемте...
Они встали и пошли куда-то в узкий проход мимо разных столиков, за которыми
сидели важные люди и ели руками всевозможные блюда.
- Сюда... - торопливо говорил официант. - Здесь. Он указал на большой
светло-коричневый телефонный аппарат с зелеными кнопками.
- Где номер? - спросил Абрам Головко.
- А... может быть, я... - сказал Жукаускас.
- Дайте-ка номер! - приказным тоном объявил Головко. Софрон послушно сунул руку
в задний карман штанов и вытащил скомканную бумажку. Головко взял ее, развернул,
снял трубку и нажал на девять кнопок. Через какое-то время он отчетливо
произнес:
- Заелдыз!
Потом последовала длинная пауза, а затем Абрам сказал: <Да!>, и повесил трубку.
- Пойдемте на улицу, напарник, - торжественно обратился Головко к Жукаускасу. -
Павел Амадей Саха сейчас заедет за нами. И он очень рад!



Замба пятая
Они стояли на тротуаре, ощущая прекрасное, легкое, почти воздушное опьянение и
сладость любования прелестями нежной, теплой ночи, украшенной разноцветными
огнями вспыхивающих и гаснущих надписей и фонарей, словно новогодняя елка.
Где-то вдали слышались звуки танцевальной музыки, почти сливающиеся с общим
восторженным гулом веселья, заполнившим сейчас весь город, или только его центр;
и центр этого города радостно сверкал и как будто бы искрился пузырьками счастья
и смеха, как освещенный трепещущим огнем свечи бокал небесно-голубого коктейля
со льдом в момент, когда его пьет, наслаждаясь, какая-нибудь красивая девушка с
черными ресницами и лиловой помадой на губах. Хотелось жить и дышать, и бежать
по улице, ведущей вдаль, и пить шампанское за синим столом, и есть жеребятину с

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.