Случайный афоризм
Писателю необходима такая же отвага, как солдату: первый должен так же мало думать о критиках, как второй - о госпитале. Стендаль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- В шмат... - машинально сказал Софрон.
- Ну и плезиринство! Давай - самонаслаждайся!
С этими словами блондин сильно хлопнул Жукаускаса по спине, потом плюнул перед
собой и неторопливо пошел по направлению к находящемуся рядом <Зу-зу бару>.
- Эй! - крикнул Софрон.
Вдруг на него налетел маленький коренастый якут со злобным лицом. Софрон
отпрянул; якут тут же встал в какую-то странную позу, пригнувшись и выдвинув
руки перед грудью, как будто собираясь сделать одно из физических упражнений.
- Кааранай! - воскликнул он. - Баарай! Ты шо, чи упупел, желобок грязный, конь
лысый?!! А ну - шубайся!..
- Я... - сказал Софрон, но тут якут сильно пнул его рукой в грудь.
Жукаускас охнул и стал задыхаться.
- Ща я тебе проведу шуяму, шоб ты, пер выенный, не шлепал, як дерьмо у мешке!
Кааранай!
Якут размахнулся, но тут же упал, как подстреленный, на тротуар и начал
корчиться там, издавая обиженные стоны. Над ним стоял Абрам Головко и с
гордостью осматривал свой большой кулак.
Софрон подошел к Абраму, обнял его за поясницу, как своего папу, и заговорил:
- Спасибо, спасибо, чего они от меня хотят, не понимаю, спасибо вам...
- Пошли отсюда быстро, мало ли что! - скомандовал Головко, хватая Софрона. На
них с интересом смотрели шесть прохожих, вставших в полукруг.
- В шмат! - сказал один, с благодарностью посмотрев в глаза Абраму. - Так их, ну
их!
- Конечно-конечно, - сказал Головко, и они с Жукаускасом немедленно ускакали
куда-то в толпу.
- Вы что, ослепли?! - с возмущением воскликнул Головко, когда они ушли уже
далеко. - Вам что, хочется в милицию попасть? Что это вы так разбегались?!
Софрон виновато шел рядом.
- Ой, не знаю... Здесь так ужасно, так чудесно... Такие цвета, такое тепло. Я не
знаю, что это! Давайте съедим что-нибудь, я так хочу есть, я не ел больше
суток...
- Нам нужно позвонить агенту! - резко сказал Абрам.
- Ну один бутерброд!..
- Хорошо, - недовольно согласился Головко, взял Жукаускаса за руку и быстро
пошел с ним куда-то вправо.
- Вы что, знаете куда идти?.. - спросил Софрон.
- Какая разница! Вам нужен бутерброд, или нет?!
Софрон обиженно замолчал.
Через пять минут они оказались перед вывеской: <Каафееаай Кюсюр>.
- Вот это да! - изумился Софрон. - Как это вам удалось? Мы же как раз только что
из Кюсюра.
Головко загадочно посмотрел вверх и ничего не ответил.
- Это - хороший знак, - сказал Софрон.
Абрам открыл серебристую дверь, и они вошли внутрь. Из полумрака вышел человек,
одетый в черный фрак и белую рубашку с жабо.
- О! Приветик, - улыбаясь до ушей, сказал он, - мои радостные! Курим, нюхаем?
- Что? - удивленно спросил Жукаускас.
- Как я понял, нет. Вам нужна зала не для нюхачей и не для курцов. Пройдите,
ради бога, вон туда, где синяя мать.
- Я ничего не понимаю... - прошептал Софрон, но Головко, мрачно схватил его под
руку, быстро направился в указанную сторону.
- Что за синяя мать... - пробурчал Софрон, когда они вошли в небольшой зал с
красными стенами, на которых были развешаны какие-то странные светильники,
сделанные как будто из оленьей кожи, разрисованной желтыми фосфоресцирующими
полосами, и где в белых глиняных горшках стояли карликовые баобабы, совсем как в
тундре Кюсюра.
К ним вышел человек в красном фраке и синей рубашке с жабо.
- Приветик, мои радостные! - сказал он так, словно всю жизнь ждал этого момента,
и, наконец, момент наступил. - Садитесь, ради бога, вот за этот чудеснейший
столик!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.