Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

торжественный дом с большим подъездом и фонарями. Над подъездом был герб,
изображавший двух мамонтов, стоящих на задних лапах друг напротив друга, а в
центре находился полукруглый щит, заштрихованный косыми линиями и квадратиками,
и над ним была надпись:


REPEAT MUNDUS FIAT YAKUTIA


Это был дом Степана Лйчыыылыйы, видного якутского горожанина, но сейчас тут
располагался детский сад для детей коммунистов. Айчыыылыйы был замечательным
богатым якутом, бежавшим из Якутии в Японию, которая тоже существовала, после
того, как коммунисты захватили власть в стране. Когда он шел по родному Якутску,
одетый в шубу и унты, то все кланялись этому человеку, потому что он
действительно имел право на все, что имел. Золото было с ним, и золото было для
него. Мычазх был абсолютно неправ, когда в своей пьесе <Николай Осипов> назвал
таких людей, как Айчыыылыйы <куркулями и кровопийцами своего бедного народа>.
Мычаах был низкорослым студентом ублюдочного вида, с которого постоянно слетало
пенсне, когда он нагибался. В Петербурге друзья называли его <Ванька-встанька>.
Его поздние сочинения, написанные на якутском, полны всевозможных мистических
озарений, посетивших его, в большинстве своем под влиянием мухоморов, к которым
он пристрастился в последние годы жизни. За год до смерти он принял посвящение в
шаманство под Намцами. Когда он умирал, он сказал: <Шэ.> Сейчас Софрон видел
памятник ему рядом с площадью Орджоникидзе; красногранитный Мычаах стоял на
постаменте, вперив очкастый взор в небо, и в своей правой руке он держал книгу.
- Ауа, - сказал Софрон и продолжил свой путь. Слева возвышался дом Семена Марга.
Говорили, что род его был древним. Подъезд был прекрасен; герба не было;
ананасы, словно чудесные плоды, росли в зеленом саду. Марга был убит своим
сыном, который вступил в партию коммунистов, и затем стал главой Якутска. Когда
сын вышел на пенсию, он часто прогуливался по улицам и дворам со собакой и
виновато улыбался, думая о своем. Вероятно, он был жив.
Софрон проходил мимо других домов и пустырей великого города, который хранил
тайну и потенцию быть чем-нибудь еще; и, увидев развалины башни Саргыланы
Великой, сказавшей однажды <Якутия есть все>, он с восторгом обнаружил в каждом
камне этого прекрасного памятника других времен все запахи и ощущения якутской
земли: и разноцветность тундры, где яркий свет может воссиять немедленно, как
фотовспышка, и зажечь каждую точку пространства вокруг; и янтарную медовую пену
полярного моря, имеющего выход в иной мир, или в никуда; и дождливую буйность
обширной тайги, в которой переплетены коряги и деревья, и полумрак пронизывает
все, словно сладкий сон святого духа таежных трав; и пустыни, и саванны, и горы,
и плато; и небоскребы на берегу заливов и озер.
<Как я счастлив, - подумал Софрон, - я родился и живу здесь. Что может быть
лучше Родины, Страны, Якутии, Якутска? Ничего нет вне этих пределов, все есть
внутри их>. Он ухмыльнулся, вспомнив соски своей жены Нади. Над ним было небо, и
под ним была земля.
- Мы свергнем! - крикнул Софрон, обращаясь к Якутску, по которому ехали легковые
машины, везущие счастливых людей. Все было создано тут для всех и солнце
вставало над городом, над Леной и над Софроном. И тут он перешагнул через трубу
канализации, прошел по узкой деревянной дощечке, которая лежала на большой луже,
перепрыгнул канаву, разрытую строителями три года тому назад, и оказался прямо
перед дверью в вонючий деревянный домик, состоящий из двух этажей. На этом его
путь был закончен; здесь располагалась его работа; и, обернувшись в последний
раз назад - на все великолепие, оставляемое им, - он открыл дверь.



Амба третья
И он поднялся по лестнице, которая вела в полутьму, и коридор открылся его
взору, и людей не было в нем. Он вошел в комнату, где стояло два стола, и в окне
был свет; и за одним из столов сидела женщина с белым лицом и белыми руками. И

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.