Случайный афоризм
Роман, прожитый каждым индивидом, остается более грандиозным произведением, чем любое из произведений, когда-либо написанных на бумаге. Виктор Франкл
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

посреди спальни, и никто не увидит голый белый северный полюс, который тоже
существует, и никто не захочет пить кумыс. Мирный есть фабрика блаженного
бодрствования в мельтешений улыбок, встреч и лжи. Мирный есть миг удачи сияющим
полднем у моря на песке. Мирный есть все чудесное, лакированное, заученное
наизусть. Мирный есть ядовито-зеленый велосипед.
Когда его автострады возникли среди лиственниц и пальм, его солнце осветило
переливающиеся радугой капли его бензина. Когда его мороженое стало голубым и
фиолетовым, его магазины покрылись гирляндами пластиковых ослепительных цветов и
ожерелий. Когда его телефонные будки стали пахнуть зноем, одеколоном и чистотой,
его туманные волшебные набережные спрятались в тени таинственных парков и садов,
и их ограды вдоль рек увились хмелем и плющом,
Когда его автомобили раскрыли свои двери и включили свою музыку, быструю и
красивую, их стекла стали абсолютно зеркальными и смогли отразить весь мир.
И если комфорт существует в этом городе, похожем на мечту о нем, то все существа
становятся уверенными и прекрасными и получают новую цель, тайну и смысл. Если
этажи его ослепительных зданий устремляются вверх, словно дух святого, то его
замечательно сконструированный облик превращается в его истинное лицо, и его
бензоколонки начинают сиять, как будто елочные игрушки. Если коридоры уютных
размеренных контор, расположившихся по обеим сторонам шестой улицы выкрашены в
великолепный цвет нежной речной волны, то ручки подъездов парадных особняков,
построенных вдоль аллеи, ведущей в лес, сверкают золотым блеском на белом фоне,
и ждут руки хозяина, который скоро придет. Если потолки комнат фешенебельных
квартир в лучшем районе белоснежны, словно фата, манжеты, или вершины высоких
гор, то тайны подвальных кафе, сокрытых в переулках, где нет деревьев и трав,
обволакивают всех пришедших существ своей любовью и загадочностью.
И его слава есть разноцветные пакеты, и его величие есть серебристый лазерный
диск. Хрустящий бутерброд есть его роскошь, картинка с глупой собачкой есть его
суть, резиновая улыбка загорелого учителя есть его гордость. Прекрасным трудовым
спортивным здоровым утром появляется его имя общим выдохом счастья, напоминающим
одно из упражнений на зарядке, и замирает на устах у всех единственным словом,
заключающим в себе истину, успех и добродетель.
Его имя есть дух его пьезоэлектрических зажигалок, раковина его пляжей и красота
его вечеров. Его имя есть белый автомобиль, проезжающий мимо жасминового куста.
Его имя есть его шоссе, раскрашенное сияющей под солнцем разметкой, и его имя
есть все. Когда произносят его имя, мир очаровывается новой верой и
благоухающими растениями. И если его имя было сказано шесть раз, значит
наступает прекрасный миг.
Вот так все возникает, и является бог, и становится всем, чем угодно, и нет
ничего невозможного, и нет другого пути. Его бог есть любовь его жителей,
сверкание его небоскребов, высшее число его денег, глянец его журналов. Его бог
есть прекрасный город, похожий на мечту о нем, говно его уборных, отбросы его
помоек, и изумруды его красавиц. Его бог есть так же, как есть что-то еще, как
есть он, как есть его фонарь, его окно, его свет. Его бог заключен в его имени,
которое есть слово, написанное на здании его аэропорта.
И в конце концов, после всех путешествий, смеха и реки, только этот город может
существовать. Замба! В следующий раз Мирный был сотворен именно так.
Жукаускас и Головко дремали, привязанные в своих креслах. Вертолет куда-то
прилетал, снижаясь. Пилот мрачно сжимал штурвал и ничего не говорил.



Замба третья
- Ну что, приятели, - сказал, повернувшись, человек, управляющий вертолетом, -
скоро мы уже прибудем в прекрасные окрестности великого и светлого города
Мирного! Пробуждайтесь, людье, я буду садиться в чистом поле у шоссе, так мне
нужно, и там вы и покинете мой летательный аппарат, вы доберетесь, а мне надо
передать кое-что кое-кому, кто меня там ждет, и полететь дальше. Я же еще должен
отчитаться перед <зу-зу>, сказать, что мошки стало больше, работа идет в
правильном направлении, и прочая муть, а потом пойду в бар к несовершеннолетним
девочкам - это уж моя слабость!.. Ведь после такого напряженного полета, надо и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.