Случайный афоризм
Все поэты – безумцы. Роберт Бертон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

спешите!..
- Как вы мне надоели, - блаженно улыбаясь, сказал Головко. - Все время куда-то
бежать, стремиться...
- На этот раз мы, кажется, улетим, - сказал Софрон.
- Вот это хорошо! - воскликнул Головко и немедленно встал.
Они подошли к вертолету.
- Здравствуйте, - сказал Жукаускас, обращаясь к пилоту.
- Да мне плевать! - сказал он, недовольно осмотрев мускулистую фигуру Головко. -
Мне заплатил Август очень много, чтобы я вас доставил, и я согласился. Кто вы и
что вы, я не знаю, и мне чихать. Но если вы проговоритесь, вас тут же уберут.
Раз, вжик, хрясь, бум, и мне срать на это.
- Видите, сколько средств я потратил на наше общее дело!..- растроганно
воскликнул Август.
- Не видим, - сказал Головко.
- Да ну вас! Впрочем, я на вас не обижаюсь. Но я вас уверяю, что очень много.
- Я верю, - произнес Софрон.
- Эй, вы, - рявкнул пилот. - У меня нет времени. Я не могу больше здесь
оставаться! Полезайте в вертолет, и мы взлетаем.
- Это геликоптер, - сказал Головко.
- Прощайте, друзья! - воскликнул Август. - Передайте там привет Ване и Дробахе,
как только увидитесь! Я пошел.
- Вы когда-нибудь летали на этой штуке? - спросил Софрон у Головко, когда тот
был уже в проеме входа в вертолет. Абрам Головко обернулся и сказал:
- Я всегда летаю без штук, мой глупый сослуживец. Во сне я даже был
баллистической ракетой.
- И вы думаете, все будет нормально?
- Ну конечно! Ведь там высь!



Замба первая
Небо было вокруг них, когда они летели вперед к другим событиям своего
прекрасного пути. Вертолет тарахтел и дребезжал, как какой-нибудь шумный
строительный агрегат, который забыли выключить беспечные рабочие, обрадовавшиеся
весне; летчик решительно нажимал на рычажки и кнопки, устремляя свою машину
серебряного цвета вдаль с почти реактивной скоростью; справа сияло солнце и
слева сияла луна, и непонятно было, что из них отражает что; и все было
блекло-сияющим и сизым, словно на некачественной цветной фотографии; и тундра
внизу выглядела, как какое-то единоцветное бесконечное поле> в котором, если
приглядеться, можно было усмотреть разные оттенки, складывающиеся в общий фон,
как в красивой ткани, состоящей из самых различных ниток, сочетающихся в один
пестрый монолитный цвет, уже практически неразложимый ни на какие другие.
- Это - рай тундры, это - поднебесье севера, это - вершина света земли, - шептал
Головко.
- Я люблю лететь, я чувствую страх, я зрю смысл. Полет есть серия падений,
каждое из которых рождает взлет. И мы качаемся в воздухе, как в божьей колыбели,
и рука, нас качающая, есть бензиновый механизм. Преодолеть ветер значит
оказаться где-нибудь еще.
- Что вы делаете? - спросил Софрон Жукаускас, пристегнутый ремнями к креслу.
Головко отвернулся и плюнул.
- Я так хочу есть, что я, наверное, свихнусь. Эти гады в Кюсюре ничем не
кормили! - воскликнул Жукаускас.
Головко открыл рот и высунул язык. Из его глаза выкатилась слеза.
- Вы плачете?!
Пилот сурово сжимал штурвал, и не обращал внимания ни на Жукаускаса, ни на
Головко. Он был в кабине, они же сидели в узком салоне, где не было ничего,
кроме большой лейки коричневого цвета. Салон плавно переходил в эту кабину,
завершающуюся широтой синего простора в сферической оконной открытой вертолетной
передней части, и был похож на сумеречный туннель смерти, заканчивающийся
слепящим выходом в воскресительный новый свет, или на глазной нерв, пробивший

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.