Случайный афоризм
То, что по силам читателю, предоставь ему самому. Людвиг Витгенштейн
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1895 году родился(-лась) Сергей Александрович Есенин

В 1832 году скончался(-лась) Вальтер Скотт


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

просторы перестают цвести. Когда я с тобой, то реки выходят сами из себя и
планеты перестают вращаться вокруг оси. Я должен сделать это, я буду с тобой,
только с тобой, царица дня, Якутии и Вселенной. Иначе мир перестанет течь, и
солнце перестанет образовывать протуберанцы. Иди ко мне, ты!
- Ну ладно, Софрон, - сказала Надя, расстегнув пуговицу. - Я знаю, что ты не
отстанешь. Хотя ты и такой, я - такая. Хрен с тобой, мальчик, дерзай. Пусть во
мне ты найдешь силу для свершений во имя какой-нибудь Родины. Пошли.
Она прошла в комнату, легла на кровать, задрала юбку и сняла трусы. И Софрон
пришел туда.
- На, пожалуйста.
- Это - чудно! - воскликнул Софрон, снимая трусы и штаны. Он поцеловал Надю в
пупок и начал совершать половой акт.



Амба вторая
Как путешествие по дикой и мрачной реке, как открытие новых секунд, хранящих
суть очарования; как путь, обращенный вперед сквозь пустоту, или вечную страну,
как стремление к цели - такой была дорога, существующая здесь; и по ней ступали
стопы Софрона, и его душа воспринимала всю реальность, как нечто, созданное
именно для него.
Впереди была работа, заполненная бумагами и телефонами, и здесь был Якутск,
имеющий любой облик. Он шел в этом Якутске, разноцветные небоскребы блестели на
солнце, и великая Лена отражала их контуры и огни. Вечная мерзлота была под
Софроном, словно недра, полные секретов, и тальник шелестел в такт свистящему
ветру, сдувающему пыль с его листьев. Он шел мимо скособоченных изб, стоящих
среди болотных камышей, и они были черны и грязны; и никаких прямых линий не
было здесь, только кривые трубы, помойки и блеклые здания; и серый мрак заполнял
все это утро, словно добавляя некую забавную неприглядность в окружающее, и на
пыльных травинках блестела роса. Витрины, лишенные света, были будто обнажены,
как девушки на утро, и, манекены стояли в них, демонстрируя разноцветные наряди,
и загадочно молчали, пусто наблюдая идущих мимо жителей этой страны. И там, за
бульварами и витринами, были пляжи Лены, которые золотились воздушными дюнами из
чистого песка; и девушки ступали по голубой воде, улыбаясь солнцу, как любви; и
прекрасные слова звучали в воздухе, в котором умирали нагретые комары и мошки.
Пальмы росли из этого песка, как призраки, или подлинные деревья, и маленькие
полярные финики трогательно зрели наверху, словно дети свиньи, доверчиво
впившиеся в ее сосцы. Город состоял из чумов, квадратных якутских балаганов и
костров. Мерзлота была видна в каждой вещи; лошади скакали через улицы и поля, и
их доисторические гривы развевались на ветру, как древнеякутские флаги.
Якутия была призрачной, как и полагалось настоящей стране. Город Якутск, словно
молекула, по своему определению обладающая свойствами какого-нибудь вещества,
заключал в себе все самое лучшее и характерное для этой чудесной земли. Здесь
должно было быть все, что угодно, и здесь было все, что угодно. Ведь только
единственное бытие имеет право существовать, и Якутск был этим единственным
бытием; и только единственный город имеет тысячу ликов и один облик, и Якутск
был этим единственным городом. Софрон ступал по его булыжникам, по его гудрону,
по его земле, по его песку, по его траве, по его льду, и восторг истины и жизни
воцарялся в сердце Софрона с каждым шагом. Огромные мосты висели перед ним, как
лабиринты грез, или полярные просторы; сияющие дома вставали справа и слева,
словно воздушные дворцы, или скалы, или Ленские столбы. Предстоящая работы
манила своим величием, ненужностью и легкостью; справедливая политическая цель
радовала душу и щекотала нервы. Белые домики умиротворенно образовывали свои
очертания сквозь рассвет, как нежно замеревшие цветы на поверхности реки; туман
окутывал набережную, и мостовая была покрыта выбоинами и вмятинами, как будто по
ней прошел огромный ископаемый зверь. Свет от далекого солнца словно рождал
светлых призраков, присутствующих в каждом блике на белых стенах, и черные двери
с огромными засовами, наверное, были входами в роскошные жилища, таящие пустоту
и уют, а, может быть, вели в нищие квартиры, или комнаты, в которых стоят
пестрые диваны и висит календарь. Софрон посмотрел направо и увидел

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.