Случайный афоризм
Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя.Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих. (Сенека Луций Анней (Младший))
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

пунцовую мягкую ручку на грудь Елены, и раскрыла свои бедра, развернув черную
зеницу в центре радужных дверей, - и там было начало, тайна и венец, и там была
утроба космоса, объявшая Головко, Якутию и мир; и тачбыла бесконечность, провал,
труба, и там было воскресение, и там была смерть. Это был сочащийся слипшийся
комок жизни, обращающийся черной дырой. Нельзя было смотреть туда; там
скрывалось безумие и смысл. Головко расстегнул пуговицу на своих красных штанах,
он спустил свои фиолетово-зеленые трусы, он вытащил наружу свой бирюзовый член,
похожий на детскую волшебную палочку со звездочкой на конце, и он гордо поднял
его вверх, как знамя войск добра, идущих на битву во имя вечного возрождения, и
он подошел к Саргылане и положил свою ладонь на ее точеное плечо и посмотрел
вниз.
- Нет, нет это нельзя, - ужаснулся он, заглянув в ее животворящее загадочное
нутро. - Я не достоин, я не...
Он повернул ее спиной, по которой текла река сверкающей энергии, озаряющая
крылья лопаток и волшебные самоцветы позвонков, и увидел ее напряженный,
упругий, бежевый зад, напоминающий уютные фонари над кишащим, чавкающим
зоопарком; и в центре было белое, горящее одной точкой-вспышкой основание,
выбрасывающее все телесное в мир - ибо прах должен быть с прахом - и душа
начиналась отсюда, рождаясь, как ракета, отталкивающаяся от окружающей среды
выбросом накаленных плазменных ненужных материальных веществ вон; и дух
зачинался от этой двери, вырастая от полного своего отсутствия в тайну самого
себя, и только этот абсолют и символ конца мог поддержать бытие и высшую власть
и сделать все чудесное истинно чудесным; и только эта жемчужная, сокрытая
обволакивающей белизной изнанка любви могла принять позыв поклонения и стать
подлинным началом чувств, и Головко бесстрашно вонзил свой воссиявший голубым
свечением гордый жезл в этой труднодоступное узилище существа, и Саргылана
охнула, поняв все, и закрыла свои глаза, чтобы лучше видеть свет. Елена подняла
множество юбок и обняла Головко сзади, давая ему импульс и толчок энергией своей
груди и своего духа. Головко словно встал на колени перед женственностью,
объясняясь в своей недостойности коснуться настоящих тайн, но Елена сказала
<да>, и он повернулся к ней, смущенный и счастливый. Ее лицо было красным, ее
губы были синими, как океан, или как василек; ее юбки были пышными, и ее лоно
было зовущим и бездонным, как величие мрачного пространства между двух теплых
планет. Наступил взрыв; его всего охватила вибрация космических смыслов и
божественных игр; он влетел в туннель рождения, обратившись факелом украденного
огня, и распространился на все, распавшись и растворившись в ласке мириад
зажженных им любовных свечей, каждая из которых улыбалась лицом его Высшей
Женщины. <Я>, -- сказала Саргылана, появившаяся сбоку, нырнувшая вниз и
обратившая свое лицо вглубь совершающегося таинства, происходящего среди звезд;
и все улыбнулось, и Головко оказался посреди них, и его трепещущий орган любви
был стиснут черными губами и двумя прекрасными радостными лицами великих подруг;
и потом он увидел их одних, целующих самое себя, и заключенных в самое себя, и
он тоже стал самодостаточным> неприступным, гордым и ироничным; и потом они,
смеясь, расстались, разомкнули все связи и смычки, и Головко опять оказался в
них, и над ними, и под ними; и проходили века в их играх и в их занятиях; и
время было только двумя единственными женщинами и одним единственным мужчиной; и
Головко сиял, и все они сияли; и Головко был словно свет и все было словно свет;
и однажды Головко вознесся в горную высь, обратившись самым главным смыслом
своим, и пролился дождем, светом, зарей, кровью, соком своим, на них, в них,
через них, около них. И умер, погиб, закончился Головко; и взлетели, родились,
восстали Саргылана и Елена.
- Что я видел? - спросил Головко, отдыхающий на матрасе.
- Ты видел все, - ответил ему женский голос откуда-то из других стран.



Жеребец пятый
Однажды что-то случилось, и он открыл свои существующие глаза, обнаружив
солнечные лучи, землю и реку вдали. Он лежал на какой-то цветной подстилке, и
рядом валялись две палки. Он понял, что его зовут Абрам Головко, что он - один

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.