Случайный афоризм
Писатель должен много писать, но не должен спешить. Антон Павлович Чехов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

другие боги творили миры, как творцы. И ее бог пребудет всегда с ней, так же,
как любовник прилепится к любовнице своей навеки, и сын не оставит мать никогда.
Пока бог существует, она тоже есть, и если бог погибнет, начнется что-то другое.
И бог есть над ней, словно солнце. И если бога зовут Баай-Байанай, то это
большая удача для неба и народа, и если бога зовут Заелдыз, то он - самый
великий.
- Заелдыз! - крикнул Головко с матраса. - Заелдыз! Откуда вы знаете?! Какая
разница... Ерунда, какая же чушь. Заелдыз. Что мне делать? Избавьте меня от
Бога, я заполнен Богом, я везде вижу Бога, и во мне тоже Бог! Я не могу!
- Молитесь, - сказал Хек.
Головко встал на матрасе на колени и произнес:
- Уажау! А! Изыди, Бог, отовсюду изыди.
И с небес, и с земель, и с души, како камень, и с духа и с телес.
Да укреплюсь я оставлением твоим. Господь постылый.
Да наполнит меня жизнь, пустота, заелдыз, да не гляну я в очи твои.
Да будет блаженством оставление Твое.
Господи, оставь, господи, оставь, господи, оставь.
Оставь меня, Боже, в покое, с самим собою и с кем захочу. Уа!
Головко вздохнул и поднялся.
- Что ты? - сказали Саргылана и Елена, подходя к нему. - Никакого Бога нет и не
было, успокойся. Нет тайн, нет ужаса, нет вечных вершин! Есть только Заелдыз,
Головко, Якутия...
- Софрон Жукаускас? - спросил Головко.
- Он есть.
- Абрам Головко?
- Он здесь.
- Якутия?
- Да.
Головко посмотрел на красивых жреческих девушек, словно созданных из воздуха,
прелести и тепла. Их руки были переплетены, их волосы пахли нежностью, истомой и
чистотой, их лица сияли в свете светлого вечера, переливаясь волшебством улыбок
и загадочных желаний, их одежды трепетали, скрывая восторг и тайну их тел, их
брови были устремлены ввысь, как дух праведного блаженного существа, и их глаза
излучали радужную энергию в виде
красных-оранжевых-желтых-зеленых-голубых-синих-фиолетовых лучей ласкового
неистовства, струящегося невесомым горячим лотом любви и величия, который
затоплял все что только было вокруг, мерцанием высшей женственности, рождающей
из всего возможного свои дерзкие, розово-белые, нежно-волосяные, сплетенные в
один огромный радостный клубок, прекрасные образы истинной желанности и чуда.
Один наклон головы Саргыланы стоил всех звезд, которые сыпались с ее ресниц, как
сияющие алмазы, похожие на божественные капли небесной росы. Щиколотка Елены
была прекрасна, словно первый шаг, совершенный ясным умом на пути к знанию,
счастью и высшему наслаждению. Они стояли вдвоем, как ворота в мир космоса и
любви. И Головко, почувствовав венок на своей голове и плащ на своих плечах,
встал на одно колено, протянул руку в небо и воскликнул:
- Как прекрасны вы, возлюбленные мои!..
Они мурлыкали, извиваясь в нежном вихре своих сверкающих воздушных одеяний, и
танцевали, и взлетали, и кружились, запеленывая Головко в кокон своей страсти.
И Абрам стоял над землей, будучи единственным мужчиной, сотворенным под небесами
от начала этого мира и до конца света, и был недвижим в своей белоснежной
незыблемой мраморности, запечатлевшей его навсегда в бесстрастном облике
утвержденного совершенства; и потом только - через долгие блистательные времена
- он вдруг сменил этот свой величественный вид на лучезарный блеск живого
перламутра, призывающего всех женских существ, и стал похож на поцелуй царя
зари, бесконечный, как искрящееся весельем пространство. Елена раскрыла
прекрасную грудь, напоминающую два небесных купола и горящие в них две звезды, и
Саргылана взмахнула ногой, протянув ее до звезд и отбросив вдаль свое
ярко-желтое переливающееся платье, и превратилась в теплоту ночного тела в
полумраке огоньков, мигающих на морском горизонте, или во влажную, беспокойную
нагую принцессу в разноцветной летней тундре на берегу реки. Она положила свою

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.