Случайный афоризм
Писатель талантлив, если он умеет представить новое привычным, а, привычное - новым. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

другие боги творили миры, как творцы. И ее бог пребудет всегда с ней, так же,
как любовник прилепится к любовнице своей навеки, и сын не оставит мать никогда.
Пока бог существует, она тоже есть, и если бог погибнет, начнется что-то другое.
И бог есть над ней, словно солнце. И если бога зовут Баай-Байанай, то это
большая удача для неба и народа, и если бога зовут Заелдыз, то он - самый
великий.
- Заелдыз! - крикнул Головко с матраса. - Заелдыз! Откуда вы знаете?! Какая
разница... Ерунда, какая же чушь. Заелдыз. Что мне делать? Избавьте меня от
Бога, я заполнен Богом, я везде вижу Бога, и во мне тоже Бог! Я не могу!
- Молитесь, - сказал Хек.
Головко встал на матрасе на колени и произнес:
- Уажау! А! Изыди, Бог, отовсюду изыди.
И с небес, и с земель, и с души, како камень, и с духа и с телес.
Да укреплюсь я оставлением твоим. Господь постылый.
Да наполнит меня жизнь, пустота, заелдыз, да не гляну я в очи твои.
Да будет блаженством оставление Твое.
Господи, оставь, господи, оставь, господи, оставь.
Оставь меня, Боже, в покое, с самим собою и с кем захочу. Уа!
Головко вздохнул и поднялся.
- Что ты? - сказали Саргылана и Елена, подходя к нему. - Никакого Бога нет и не
было, успокойся. Нет тайн, нет ужаса, нет вечных вершин! Есть только Заелдыз,
Головко, Якутия...
- Софрон Жукаускас? - спросил Головко.
- Он есть.
- Абрам Головко?
- Он здесь.
- Якутия?
- Да.
Головко посмотрел на красивых жреческих девушек, словно созданных из воздуха,
прелести и тепла. Их руки были переплетены, их волосы пахли нежностью, истомой и
чистотой, их лица сияли в свете светлого вечера, переливаясь волшебством улыбок
и загадочных желаний, их одежды трепетали, скрывая восторг и тайну их тел, их
брови были устремлены ввысь, как дух праведного блаженного существа, и их глаза
излучали радужную энергию в виде
красных-оранжевых-желтых-зеленых-голубых-синих-фиолетовых лучей ласкового
неистовства, струящегося невесомым горячим лотом любви и величия, который
затоплял все что только было вокруг, мерцанием высшей женственности, рождающей
из всего возможного свои дерзкие, розово-белые, нежно-волосяные, сплетенные в
один огромный радостный клубок, прекрасные образы истинной желанности и чуда.
Один наклон головы Саргыланы стоил всех звезд, которые сыпались с ее ресниц, как
сияющие алмазы, похожие на божественные капли небесной росы. Щиколотка Елены
была прекрасна, словно первый шаг, совершенный ясным умом на пути к знанию,
счастью и высшему наслаждению. Они стояли вдвоем, как ворота в мир космоса и
любви. И Головко, почувствовав венок на своей голове и плащ на своих плечах,
встал на одно колено, протянул руку в небо и воскликнул:
- Как прекрасны вы, возлюбленные мои!..
Они мурлыкали, извиваясь в нежном вихре своих сверкающих воздушных одеяний, и
танцевали, и взлетали, и кружились, запеленывая Головко в кокон своей страсти.
И Абрам стоял над землей, будучи единственным мужчиной, сотворенным под небесами
от начала этого мира и до конца света, и был недвижим в своей белоснежной
незыблемой мраморности, запечатлевшей его навсегда в бесстрастном облике
утвержденного совершенства; и потом только - через долгие блистательные времена
- он вдруг сменил этот свой величественный вид на лучезарный блеск живого
перламутра, призывающего всех женских существ, и стал похож на поцелуй царя
зари, бесконечный, как искрящееся весельем пространство. Елена раскрыла
прекрасную грудь, напоминающую два небесных купола и горящие в них две звезды, и
Саргылана взмахнула ногой, протянув ее до звезд и отбросив вдаль свое
ярко-желтое переливающееся платье, и превратилась в теплоту ночного тела в
полумраке огоньков, мигающих на морском горизонте, или во влажную, беспокойную
нагую принцессу в разноцветной летней тундре на берегу реки. Она положила свою

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.