Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Якутия, Якутия, родная ты земля, - сказал Головко, глядящий на Головко, который
глядел на Головко.
Это было, поэтому кончилось, но остался ядовитый, гнусный цветок. И везде была
пульсация болезни, бездумье и бараний грех. Можно было именоваться Хрен. Головко
заплакал, вставая с двадцать второй почвы.
- Навсегда... - прошептало его лицо, возвышающееся над землей.
- Я понимаю, - сказал улыбающийся Хек, стоящий около костра. - Я вижу вас.
Отвернитесь и глубоко вздохните. Это пройдет. Следующая секунда будет иной.
Головко медленно переместил свой взор и увидел красный чум. Это чум стоял, и
больше ничего.
- Неспособность... - потрясение проговорил Головко. - Способность... И я...
- Вы здесь, - бодро отозвался Хек.
- Я узнал... - сказал Головко.
- Не будем об этом, - сказал Хек. - Эти знания бездонны, как ваш мир.
- В них что, нет дна? - дрожа, спросил Головко.
- Напротив, - улыбаясь, ответил Хек, - там есть одно только дно. Одно дно, и
все. Не правда ли, интересно?
- Да нет... Где я? Что это? Почему я полусижу на мокрой почве, и у меня в голове
какой-то страх, Бог, предел? Это гибель, это начало? Я вижу рядом с вами еще
одну девочку.
Головко встал, не спеша вытянул вперед руки, потом поднял правую ногу и
дотронулся носком до большого пальца левой руки.
- Все это одно, единственное, - сказал Хек. - Вы должны понять. Бог, страх,
Якутия. Вам дается возможность. Это просто праздник <Кэ>. Просто Кюсюр, тундра.
Девочки нет, но это неважно. Оставайтесь с нами, вы можете быть всем.
- Не знаю... - пробормотал Головко, подпрыгивая. - Мне страшно. Мне надоела эта
глобальность внутри меня, это приближение к какому-то верху, или низу. Не хочу
мудрости! Оглупите меня.
- Вы и так дурак, - сказал Иван Хек. - Но ведь ото же правда. Зачем вам нужно
что-нибудь еще, какая-то жизнь, страна? У нас есть природа, красота и истина. И
безобразие, и свет, и мрак.
- А Жукаускас? - спросил Головко.
- Он есть, - ответил Хек.
- А я? - спросил Головко.
- Вы здесь, - ответил Хек.
Головко посмотрел вокруг. Костер почти догорел, и человек в желтой одежде ломал
новые ветки карликовых баобабов и тоненькие стволы пальм. Он бросал их в еле
тлеющее пламя, которое тут же меняло цвет, становясь сперва желто-зеленым, а
затем синим. Невдалеке от костра стояли Саргылана и Елена, взявшись за руки, и
их глаза были закрыты. В другой стороне все так же сидели разные люди у чумов, и
чуть слышно что-то говорили. Может быть, <шика-сыка>, Может быть, <шамильпек>. А
может быть, <у>. Далеко в тундре блевал Жукаускас.
- Он ушел от меня, он считает, что я - предатель Якутии... - пробормотал Абрам,
сложив руки за спиной. - Ему плохо, а мне все равно.
- Вы - предатель Якутии? - спросил Саша Васильев, появившийся здесь. - Почему вы
так думаете? Может быть, вы - Бог Якутии?!
- Я? - ужаснулся Головко.
- Вы! - сказали Васильев и Хек хором, - Запрокиньте голову, вытяните вперед
левую руку, выставьте мизинец.
- Что? - сказал Головко.
- Вы должны сказать простую фразу, - проговорил Хек: -
Амба-Кезелях-Сергелях
Шу-шу-шу
- Что за бред, - сказал Головко, - почему небо стало голубым? Где?
- Сделайте так! - крикнул Васильев и ударил Абрама Головко ладонью по пояснице.
- Я могу, - сказал Абрам.
Он запрокинул голову, вытянул вперед левую руку, выставил мизинец и отчетливо
произнес:
- Амба-Кезелях-Сергелях Шу-шу-шу.
- Все!!! - торжественно воскликнули Васильев и Хек и захлопали себя руками по

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.