Случайный афоризм
Для нас, писателей, ругань ничего не значит, мы живем для того, чтобы о нас кричали; одно только молчание нас губит. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Да ты - националист, Софик, - хихикая, сказала Надя, - но у тебя нет узких
глаз. Ничего не выйдет!
- Чепуха, - рассержено произнес Жукаускас и отрезал одно поджаренное яйцо от
глазуньи. - Я - патриот, я люблю свою страну, свою землю, свой клочок
пространства, свой родимый пейзаж. Все будет замечательно. Мы свергнем гадов,
скрестимся с аборигенами и создадим новый язык. Сегодня я пойду на сбор, и все
будет ясно. Я хочу тебя.
- После завтрака! - воскликнула жена.
- Хорошо. Но ничто не собьет нас с пути к счастью.
- Уедем в Удмуртию? - предложила жена.
- Никогда! - ответил Жукаускас и немедленно доел яичницу. - Я должен быть здесь,
и я буду здесь и здесь.
Молчание охватило кухню, словно мистическое озарение, наступающее в храме для
всех, устремленных внутрь и ввысь. Жукаускас пил кофе, мрачно смотря в окно на
родной город. Надя Жукаускас терла сковородку зеленой тряпкой. Софрон думал о
величии, издавая хлебающие звуки, и гордость за себя и за всех остальных зрела в
его душе подобно яйцу, зарождающемуся в птице, или в ящерице, участь которого
неизвестна и непонятна, и возможна, как продолжение рода и любовь, или же как
пустая гибель в зубах неизвестно кого. Но печали не должно быть места в
сверкающем будущем, и поэтому уверенная улыбка подлинного деятеля утвердилась на
лице Софрона после того, как он решил, что все - прекрасно, отлично и чудно; и
ничто дурное не разрушит идиллию сотворяемого мира, который присутствует везде,
словно атомы, из которых он состоит.
- Ура! - крикнул Софрон и отодвинул от себя чашку. - Спасибо, дорогуша моя;
прошлое закончилось, мы осуществим прорыв.
- Я, конечно же, за тебя, Софрон Исаевич, - серьезно ответила жена, моя чашку. -
Но ведь сейчас только с Лениным разобрались; везде слышно - <ленинщина>,
<ленинщина>, как будто он один во всем виноват. Нет, дружок, прошлое
продолжается; пока над нами будут тяготеть Плеханов и Маркс, ничего не выйдет.
- Плеханов мечтал о справедливости, - сказал Софрон, - а у Маркса надо взять
рациональное зерно. Ленин все извратил. Он скрыл записку Маркса своей любовнице
К., в которой примерно говорилось: <На хер коммунизм в России и в Африке?>
Отсюда все и пошло. А у нас вообще ни то и ни другое; у нас - Якутия, поэтому-то
мы и примем американскую модель.
- Якутия когда-то была в Африке, - мечтательно проговорила Надя.
- С чего ты взяла?!!
- Я знаю это, - убежденно сказала Надя.
- Все это - женская чушь, - отмахнулся Жукаускас, - Маркс не виноват, что
Ленин...
- Знаю я все это! - перебила Надя. - Никто ни в чем не виноват, все хотели
добра, а получилась в результате Советская Депия.
- Да нет же! - возмутился Жукаускас. - Все виноваты!
- Знаю я все это, - опять сказала Надя. - Все во всем виноваты, все хотели
власти своего тельца, а в результате получилась Советская Депия. Так что?
Человек человеку коммунист? Значит, так и должно быть, Софочка, и вы ничего не
сделаете.
- Наша Якутия по ошибке попала сюда. Ее место не здесь,- вдохновенно проговорил
Софрон. - Она заслуживает неба и любви. И я тоже хочу тебя, моя попочка
родная...
- Тьфу, - сказала Надя.
- Якутия есть страна, явленная в мире, полном преданности, тепла и доброты, -
важно сказал Жукаускас и поднял вверх указательный палец.
- Все это развлечение, - прошептала Надя.
- Якутия есть женщина!
- Я не очень хочу.
- Ну, Наденька, ну, прошу тебя.
- Отстань, Исаич, мои мысли заполнены иным.
- Дай мне!..
- Бее!
- О, мое солнце, река и небо! Когда я люблю тебя, то горы перестают сиять, и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.