Случайный афоризм
Писать - значит в известном смысле расчленять мир (или книгу) и затем составлять их заново. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Вы просто дурак, - негромко проговорил Головко не глядя на Софрона, - вы не
знаете, истину и смысл. Но нет ничего; Якутии не бывает; есть Бог, и есть все. Я
останусь здесь и найду себе имя, вечность и любовь. Ибо рожденный должен сиять!
Убивайте меня, отворачивайтесь от меня. Говорите свои буквы, слова и звуки.
Неужели вы так и не видели блеск и не поняли присутствие тайны и тепла в мире и
вне мира?! Вы просто хотите. Но более не нужно делать вид и играть самого себя.
Я есть.
- Да вас просто околдовали... - пробормотал Софрон, отходя от Головко. - Да... А
ведь скоро прибудет Август, мы все узнаем, все так хорошо, ЛРДПЯ, заелдыз... Или
с Августом они тоже что-то сделали? Ведь его нет!
- Изыди! - коротко крикнул Головко. - Я везде.
- Постойте, - сказал Софрон, - ведь вы сейчас говорили как будто разумно. И
все-таки, это бред. Или... Это специально?! Вас купили? Что же они вам посулили?
Сколько долларов, рублейчиков? А я-то не разбираюсь в радио! Ах, Дробаха,
Дробаха!
- Заткнись, болван, - рявкнул Головко. - Мне посулили вечность, радость и
красоту. А ты можешь заниматься дальше своей грязной политикой которая груба,
гнусна и глупа. Видишь, какой я гениальный - я могу сказать сразу три слова на
букву <г>! И мир, в конце концов, это - мое развлечение.
- Но они могут убить, их надо остановить, коммунисты коварны, они убьют наших
детей, жен, нас, изнасилуют, погубят... И они наступают! Только прямая связь с
великой Америкой, только туннель спасет нас!
- Маразм! - крикнул Абрам Головко, засмеявшись. - Жизнь есть тундра, а не
Якутия. Бог есть солнце, а не Юрюнг Айыы Тойон. Я есть я, а не Абрам Головко. И
вы есть.
- Вот это правда! - злобно сказал Жукаускас. - Я как раз есть, и меня ничего не
собьет с пути. Я знаю цель! У меня есть задача! И в этом мой смысл! Завтра на
заре придет Август, если он еще жив, и я скажу ему <заелдыз>. И он узнает меня,
и он даст мне адрес следующего агента. И его имя. И он свяжется с Дробахой, и я
все тогда расскажу про вас. И что вы говорили про коммунизм и про Ленина на
корабле. И как меня здесь отравили. Как же тошнит! И если я выживу, если вы меня
не убьете до этого, предатель, или ваши новые (или старые) дружки меня не
доотравят или еще чего-нибудь, я сделаю все. Слава Якутии!
Сказав все это, Жукаускас опасливо посмотрел по сторонам, затем бросил
испуганный взгляд на мирно развалившегося рядом с матрасом Головко, и тут же
начал быстро убегать куда-то прочь, прямо по бескрайней, болотистой, гладкой
тундре; и ноги его взрывали маленькие лужи> расположенные повсюду и от одного
шлепающего резкого удара тут же превращающиеся в сноп брызг, и руки его
болтались по бокам его коренастого неспортивного тела, словно незаполненные
рукава у какой-нибудь детской куклы для театра; и во всей его фигуре были видны
решимость и страх, и он бежал, петляя и задыхаясь, как будто измученный
марафонец; и наконец он упал лицом в грязь, зацепившись за баобаб, и замер.
Через несколько секунд он вяло приподнялся, встал на четвереньки, и его начало
тошнить. Далеко разносились его рыкающие звуки, чередующиеся с краткой тишиной.
Головко насмешливо смотрел на потешную фигурку этого Жукаускаса, блюющего сейчас
на почву Якутии. Только жалость и презрение мог вызвать неряшливый, плюгавый вид
этого политика, поставившего всякую дрянь во главу угла. Мерзость и тошнота были
естественными вещами для этого человека, которого рвало посреди тундры, рядом с
рекой и океаном. Говно и хаос были средой и Вселенной для этого субъекта,
отпавшего от Бога и величия. Какая-то Якутия, или Пипия стали миром этого
ублюдочного существа. Позор и смерть ожидали его. Вонь и дерьмо были подходящими
словами для его уст. Гниль, небытие, бесконечное множество имен, глупых
личностей и пластмассовых предметов - вот что было реальностью. Каркасы,
кошмары, белье, боги, троевременье, шесть главных людей, предел гадости,
равнозначность, равнозначность, равнозначность были здесь. И это было правдой.
Головко облизал губы и посмотрел вверх. Был провал двадцатитрехдонный, и на дне
были слова. Одно дно было черненькой проталиной, в котором рявкал бог Бляха -
его звали Ты. Второе дно было мрачненьким креслицем, где сидел шестиногий бог
Пип, состоящий из звуков, костров и воспоминаний. Третье дно было машинкой,
машинкой, машинкой, а за рулем бог Я. Четвертое дно представляло собой

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.