Случайный афоризм
Что за наслаждение находится в хорошей библиотеке.Смотреть на книги - и то уже счастье. (Чарльз Лэм)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

чувствовал мудрость, существующую в каждой его клетке, и некая связь, в которую
он не мог поверить, и которую он не мог вынести, обнаружилась вдруг в своем
абсолютном виде, так, что ее можно было в самом деле ощутить; и Головко пролил
слезы и улыбнулся и схватил руками свои ноги, и запрокинул голову, обращая свой
взгляд прямо вверх. Там было истинное волшебство и подлинное многоцветие; и
некие светящиеся существа летели справа налево; и в зените было единственное
солнце и одна корона; и, может быть, там был дух.
- Бог, - сказал Головко, сотрясаясь в блаженном восторге. - Время. Я должен.
Тут же какое-то исступление поразило его, и он опустил голову.
- Сейчас не то, - многозначительно произнес он. - Сейчас другое. Заелдыз,
Якутия, жеребец. Жэ, кэ. Тьфу, бе, зачем жэ, если есть Бог?!
Он опять поднял свое лицо к вершине неба. Небо было небесным, и звезды были
солнечным. Некие цветы, излучающие тепло, летели снизу вверх. Там был настоящий
венец и главное чудо; там были творения по краям и престолы у центра, и там было
то, что все затмевало, и Головко не отрываясь смотрел туда. Все перестало быть,
и ничего не могло быть. Все могло быть, и все было возможно, и не было смысла в
действии, потому что его вообще не могло быть, потому что был смысл. Смысл был
свет, и свет был луч, и луч был дух, и дух был Бог. И не было слова, потому что
было по-другому. Бог - это слава, надежда и высший путь. Бог - это Бог, Бог есть
так же, как есть река, или море; и после того, как увидишь это, больше ничего
слышать не захочешь. Все равно, все равно.
Головко смотрел в центр, не зная ничего. Его глаза превратились в ангелов, и его
руки превратились в архангелов. Величие охватило его, высшее захватило его, чудо
схватило его и принесло в новую страну. И там был Бог, и там не было целей и
задач. И там было бессмертие, и там не надо было говорить <заелдыз>. Там
существовал только один величайший звук, и этот звук был <уажау>. Там был только
один свет, и этот свет был самим собой.
- Уажау! - крикнул Головко. - Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау!
Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау! Уажау!
Рдение оплело его святые грезы, исцеляющие мироздания от зла и бездействия.
Красота спасла его невероятные плечи, сотканные из тепла, и мягкая розовая синь
убаюкала его победный венок, висящий без движения между морем и землей.
Присутствие знания развеяло его непостижимость, и Бог был. Павел Дробаха
развеселил его семью из трех членов, и желтый нимб зажегся над его усталым
челом. Слова могли быть им написаны, но он не признавал ни буквы ни точки. И он
все-таки смотрел вверх.
- Там, конечно же, была любовь, и там, конечно же, был конец. На этом
закончилась история. Вечность не кончается, все остальное было вне. Итак, смысл
был найден.
- Я понял! - сказал Головко. - Я возвращаюсь. Я вернулся! Громовое величие
повторило его мысль, и благость возникла опять, родившись из звезды, или просто
так. И когда наступила абсолютная ясность, святая музыка заполнила собой все, и
звуки проникли в душу Головко, и он остался там.
- Вы все еще здесь? - спросил Софрон Жукаускас, стоящий у матраса рядом с
костром. - Меня очень тошнит, меня, кажется, отравили. Блюю, как сука. Изжога
охрененная. Хек хохочет, да и все. Может, поспать?!
- Писюсю, - сказал Головко, падая с матраса на влажную почву.
- Что с вами? - озабоченно спросил Софрон, наклоняясь над Абрамом. - Вам тоже
плохо?
- Чудо может спасти все, - пробормотал Головко. - Но чудо - это не все.
- Что вы несете?!.. - воскликнул Софрон, приставляя свою ладонь к щеке Головко.
- Я, - сказал Абрам.
- Они отравили нас, - сокрушенно проговорил Жукаускас, тыча пальцем в грудь
Головко. - Надо немедленно обороняться, или бежать, или не знаю... Но как же
Август, партия, цель?! Что делать? Придите же в себя!
Софрон размахнулся и дал Головко сильную пощечину. Головко сел на землю, сжал
руки в кулаки и широко раскрыл глаза.
- Извините, я еще, - сказал Жукаускас и ударил Головко по другой щеке.
Головко сложил ноги по-турецки и поднял руки вверх. Он открыл рот, потом
моргнул.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.