Случайный афоризм
Сила магнита передается от железа к железу подобно тому, как вдохновение музы передается через поэта чтецу и слушателю. Платон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

улыбался, и был готов ко всему.
- Мы рады видеть вас у нашего великого костра прекрасным летним вечером в
Кюсюре, что расположен в тундре у края земли, - одновременно сказали Саргылана и
Елена.
- Существо подходит к осознанию тайн, и больше не нуждается в задаче и цели, -
проговорил Хек, бросая темную палку в костер. - Его дух есть его душа, и его
тело есть его смысл. Он становится выше себя, и он зовет все высшее, что есть.
Бог может предстать. Когда вы видите белую стену, вы смотрите в ее центр, и тени
постепенно пропадают и разбегаются по несуществующим краям; и тогда величие
может начаться, и все может произойти, и понимание вас настигнет, словно стрела,
сеть, или мудрость.
- Это и есть ваш <Кэ>? - спросил Головко.
- Садитесь на матрас и думайте, что хотите, - сказал человек в желтой одежде.
Головко медленно подошел к Хеку, который сидел на красном матрасе и смотрел в
костер. Головко сел рядом и щелкнул пальцами, улыбнувшись. Тут же Хек резко
повернулся к нему; у него в руках была большая потухшая щепка какого-то пахучего
дерева, и она сильно дымила. Хек дунул на дым, усмехнувшись, и дым тут же ожег
лицо Головко, заполнив его глаза, ноздри и рот;
Головко начал кашлять, протирать глаза и отворачиваться от костра, и через
какое-то время он пришел в себя, и открыл глаза, но Иван Хек был уже по другую
сторону костра.
- Это что?! - крикнул Головко прямо в пламя.
- Мой свет, - громко сказал Хек и повернулся спиной. Головко захотел встать и
начал вытягиваться в длину, словно лента, или какое-то аморфное существо,
обладающее возможностями быть одним и стать другим. Он вдруг явственно ощутил
присутствие всех своих пальцев на руках и увидел огненный свет разных цветов,
сверкающий между ними. Он достиг неба своей головой и почувствовал, что ее
осенило нечто великое и сияющее; и небо стало голубым, бездонным и ласковым, и
он занял в нем свое единственное место, и его спина была пряма, как высший путь
познания, и его ноги покоились на почве, рождающей миры, идеи и любовь. Головко
преобразился. Словно что-то святое родилось в нем, а может быть, это он стал
святым, так как все тайны и высшие свойства мира стали ему ясны и видны
настолько, что не было нужды в их понимании, или осознании, достаточно было
просто быть во всем и быть всем; или, точнее, быть собой - Головко - и
находиться в центре божественных проявлений и повсюду. Смех счастья пронзил
Абрама Головко, как сверкающая шпага, дающая освобождение от страданий
тяжелораненному пленнику. Головко щелкнул пальцами, и огненные искры посыпались
в разные стороны; Головко поднял ладонь высоко над головой и увидел, что она
сияет радужным излучением и испускает добро, тепло и какую-то невероятною
веселую энергию. Головко был уверен, что его глаза светятся, и его лоб тоже
горит разноцветным огнем, и ему захотелось не быть ничем и только сидеть здесь и
везде, и только смотреть туда и никуда, и только думать и не думать, и только
видеть эти волны божественности вокруг.
- Шика-сыка, - сказал он чуть слышно. Это были чудесные звуки, и они
произносились и присутствовали в воздухе, как сияющие синие лучи. Головко
протянул вперед свою пульсирующую светом руку, напоминающую какого-нибудь
магического светлячка в ночи, и взял веточку, лежавшую на земле, она была
коричневой и неровной. Головко поднес ее к своим глазам, находящимся в небе, он
посмотрел на нее вневременным взором, зная, что может испепелить ее, - и веточка
не изменилась ничуть, только ее края еще больше очертились, и ее древесина под
корой стала еще более красивой, и в ней стало еще больше смысла, чем вообще было
в ней, и она стала еще более разноцветной. И сейчас мир был в веточке, и веточка
была каким-то великим вселенским цветком.
- Я отдал за тебя все, чего у меня не было, - сказал Головко. - Я любил Бога,
потому что любил Тебя. Он замолчал, и прошла вечность.
- Бог, - сказал Головко.
Веточка цвела перед его лицом, которое было прекрасно, как вход в рай, и ее
совершенство заключало в себе ее причину, се неизбежность и ее гибель. И
воскресение было неизбежно, потому что Бог был. Одним движением можно было
разрушить мир, и десятью движениями можно было создать десять миров. Головко

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.