Случайный афоризм
Мы не знали, что стихи такие живучие. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

улыбался, и был готов ко всему.
- Мы рады видеть вас у нашего великого костра прекрасным летним вечером в
Кюсюре, что расположен в тундре у края земли, - одновременно сказали Саргылана и
Елена.
- Существо подходит к осознанию тайн, и больше не нуждается в задаче и цели, -
проговорил Хек, бросая темную палку в костер. - Его дух есть его душа, и его
тело есть его смысл. Он становится выше себя, и он зовет все высшее, что есть.
Бог может предстать. Когда вы видите белую стену, вы смотрите в ее центр, и тени
постепенно пропадают и разбегаются по несуществующим краям; и тогда величие
может начаться, и все может произойти, и понимание вас настигнет, словно стрела,
сеть, или мудрость.
- Это и есть ваш <Кэ>? - спросил Головко.
- Садитесь на матрас и думайте, что хотите, - сказал человек в желтой одежде.
Головко медленно подошел к Хеку, который сидел на красном матрасе и смотрел в
костер. Головко сел рядом и щелкнул пальцами, улыбнувшись. Тут же Хек резко
повернулся к нему; у него в руках была большая потухшая щепка какого-то пахучего
дерева, и она сильно дымила. Хек дунул на дым, усмехнувшись, и дым тут же ожег
лицо Головко, заполнив его глаза, ноздри и рот;
Головко начал кашлять, протирать глаза и отворачиваться от костра, и через
какое-то время он пришел в себя, и открыл глаза, но Иван Хек был уже по другую
сторону костра.
- Это что?! - крикнул Головко прямо в пламя.
- Мой свет, - громко сказал Хек и повернулся спиной. Головко захотел встать и
начал вытягиваться в длину, словно лента, или какое-то аморфное существо,
обладающее возможностями быть одним и стать другим. Он вдруг явственно ощутил
присутствие всех своих пальцев на руках и увидел огненный свет разных цветов,
сверкающий между ними. Он достиг неба своей головой и почувствовал, что ее
осенило нечто великое и сияющее; и небо стало голубым, бездонным и ласковым, и
он занял в нем свое единственное место, и его спина была пряма, как высший путь
познания, и его ноги покоились на почве, рождающей миры, идеи и любовь. Головко
преобразился. Словно что-то святое родилось в нем, а может быть, это он стал
святым, так как все тайны и высшие свойства мира стали ему ясны и видны
настолько, что не было нужды в их понимании, или осознании, достаточно было
просто быть во всем и быть всем; или, точнее, быть собой - Головко - и
находиться в центре божественных проявлений и повсюду. Смех счастья пронзил
Абрама Головко, как сверкающая шпага, дающая освобождение от страданий
тяжелораненному пленнику. Головко щелкнул пальцами, и огненные искры посыпались
в разные стороны; Головко поднял ладонь высоко над головой и увидел, что она
сияет радужным излучением и испускает добро, тепло и какую-то невероятною
веселую энергию. Головко был уверен, что его глаза светятся, и его лоб тоже
горит разноцветным огнем, и ему захотелось не быть ничем и только сидеть здесь и
везде, и только смотреть туда и никуда, и только думать и не думать, и только
видеть эти волны божественности вокруг.
- Шика-сыка, - сказал он чуть слышно. Это были чудесные звуки, и они
произносились и присутствовали в воздухе, как сияющие синие лучи. Головко
протянул вперед свою пульсирующую светом руку, напоминающую какого-нибудь
магического светлячка в ночи, и взял веточку, лежавшую на земле, она была
коричневой и неровной. Головко поднес ее к своим глазам, находящимся в небе, он
посмотрел на нее вневременным взором, зная, что может испепелить ее, - и веточка
не изменилась ничуть, только ее края еще больше очертились, и ее древесина под
корой стала еще более красивой, и в ней стало еще больше смысла, чем вообще было
в ней, и она стала еще более разноцветной. И сейчас мир был в веточке, и веточка
была каким-то великим вселенским цветком.
- Я отдал за тебя все, чего у меня не было, - сказал Головко. - Я любил Бога,
потому что любил Тебя. Он замолчал, и прошла вечность.
- Бог, - сказал Головко.
Веточка цвела перед его лицом, которое было прекрасно, как вход в рай, и ее
совершенство заключало в себе ее причину, се неизбежность и ее гибель. И
воскресение было неизбежно, потому что Бог был. Одним движением можно было
разрушить мир, и десятью движениями можно было создать десять миров. Головко

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.