Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Вы шутите?! - холодно вмешался Головко, засовывая руку в карман.
- Я? Я шучу. Я есть. Между прочим, это - поселок Кюсюр.
- Вот это все? - сказал Софрон, показывая пальцем на чумы.
- Кюсюр - это все, - ответил человек. - Хотите видеть?
- Скажите, - дружелюбно проговорил Софрон, - можно вас спросить обо всем?
- Все, что я знаю, я знаю, - сказал человек серьезно. - И все знают. Но вы
здесь, и я говорю. Это - Кюсюр!
Жукаускас достал перчатки.
- Вам холодно?
- Мы прибыли, - недовольно проговорил Жукаускас. - Я хочу в гостиницу, хочу
спать, нам необходимо кое-что, я ничего не понимаю. Почему чумы, где дома, где
поселок, где люди?! Кто говорит у вас <шика-сыка> ночью? Вы - якут? Вы всех
знаете здесь? Могу я узнать у вас про одного человека?
- Назовите имя, - сказал человек. - Имя есть слово, состоящее из звуков, в
которых заключен целый мир. Имя есть истинный полет, имя есть Вселенная,
замыкающаяся сама в себе. Имя есть тайна, вызывающая страх и трепет. Вы сами все
знаете, и я знаю. Бесполезно заниматься этим, но вы хотите. Хорошо, видите: есть
чум. Мне непонятно, но это и есть счастье. Пойдемте в мой чум, там мы говорили
<шика-сыка>, я сделаю вам костер, кипяток, еду и место для сна. Вы прибыли, а я
- нет. Я преклоняюсь, мне интересно. Наверное, так нужно. Отныне буду я. Итак,
вы должны познать то, что вы есть.
- Как зовут вас? - дружелюбно спросил Головко, щелкнув пальцами.
- Мое имя есть все остальное, так же, как и все остальные есть мое имя. Назовите
меня Хек, ведь это - лучшее.
- Вы здесь живете. Хек? - бодро спросил Софрон, надевая перчатки и беря свою
сумку.
- Поюли, - сказал этот человек и отошел от них.
Он стал медленно идти в сторону желто-зеленого чума, держась руками за свой
халат. Головко и Жукаускас последовали за ним, стараясь не ступать в лужи.
И они все подошли к красивому чуму, и Хек отодвинул какую-то занавесь и открыл
вход. И там внутри был очаг и шкуры, и на рыжей шкуре лежал человек в красном
халате с белыми усами. Хек указал на него левой рукой и прошептал:
- Это - Васильев. Он не спит.
Жукаускас и Головко остановились у входа и стали смотреть на лежащего человека.
У него были открыты глаза, и он сказал:
- Каждый, кто входит, получит осознание цели. Каждый, получающий цель, станет
собой.
- Меня зовут Абрам, - растерянно сказал Головко, зачем-то выставляя вперед руку.

- Если имя обретет почву, мир превратится в дух, - проговорил лежащий человек и
поднял руку. - Я - Саша. Моего друга в этой реальности зовут Иван. Иван, а?
- Шэ, - сказал первый человек.
- Но вы сказали, что вы - Хек! - воскликнул Софрон.
- Иван Хек, - мягко сказал Иван Хек, проходя внутрь чума и садясь на белую
шкуру. - Идите сюда, ложитесь, или садитесь.
Жукаускас быстро подошел к черной шкуре и поставил рядом с ней свою сумку.
Головко проследовал за ними, нагнувшись, потому что из-за своего большого роста
он еле помещался внутри. Они уселись, потом Головко снял с себя коричневую
куртку. Посреди чума была печка с зеленой трубой, выходящей вверх; в ней горели
дрова. Рядом с дыркой для трубы висела лиловая электрическая лампа, она слегка
покачивалась, непонятно отчего, и повсюду бегали красивые таинственные тени. Все
стенки, составляющие чум, внутри оказались белыми, но было непонятно - сделаны
они из шкур, или из чего-нибудь еще. От печки шел уютный жар; Жукаускас протянул
к ней ладони. Иван Хек погладил левой рукой свою бороду, а потом достал
откуда-то маленькую веточку с засохшими желтыми листьями.
- Растение, - сказал он и положил веточку перед собой.
- Вы просто приехали сюда, или вы имеете цель своего пути? - спросил вдруг Саша
Васильев.
Жукаускас смущенно улыбнулся, посмотрел вокруг и тихо сказал:
- У вас есть электричество? Мне показалось, что тут только чумы и тундра.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.