Случайный афоризм
Никто не может быть хорошим поэтом без душевного огня и без некоторого вдохновения - своего рода безумия. То же самое говорят Демокрит и Платон. Марк Туллий Цицерон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Вы шутите?! - холодно вмешался Головко, засовывая руку в карман.
- Я? Я шучу. Я есть. Между прочим, это - поселок Кюсюр.
- Вот это все? - сказал Софрон, показывая пальцем на чумы.
- Кюсюр - это все, - ответил человек. - Хотите видеть?
- Скажите, - дружелюбно проговорил Софрон, - можно вас спросить обо всем?
- Все, что я знаю, я знаю, - сказал человек серьезно. - И все знают. Но вы
здесь, и я говорю. Это - Кюсюр!
Жукаускас достал перчатки.
- Вам холодно?
- Мы прибыли, - недовольно проговорил Жукаускас. - Я хочу в гостиницу, хочу
спать, нам необходимо кое-что, я ничего не понимаю. Почему чумы, где дома, где
поселок, где люди?! Кто говорит у вас <шика-сыка> ночью? Вы - якут? Вы всех
знаете здесь? Могу я узнать у вас про одного человека?
- Назовите имя, - сказал человек. - Имя есть слово, состоящее из звуков, в
которых заключен целый мир. Имя есть истинный полет, имя есть Вселенная,
замыкающаяся сама в себе. Имя есть тайна, вызывающая страх и трепет. Вы сами все
знаете, и я знаю. Бесполезно заниматься этим, но вы хотите. Хорошо, видите: есть
чум. Мне непонятно, но это и есть счастье. Пойдемте в мой чум, там мы говорили
<шика-сыка>, я сделаю вам костер, кипяток, еду и место для сна. Вы прибыли, а я
- нет. Я преклоняюсь, мне интересно. Наверное, так нужно. Отныне буду я. Итак,
вы должны познать то, что вы есть.
- Как зовут вас? - дружелюбно спросил Головко, щелкнув пальцами.
- Мое имя есть все остальное, так же, как и все остальные есть мое имя. Назовите
меня Хек, ведь это - лучшее.
- Вы здесь живете. Хек? - бодро спросил Софрон, надевая перчатки и беря свою
сумку.
- Поюли, - сказал этот человек и отошел от них.
Он стал медленно идти в сторону желто-зеленого чума, держась руками за свой
халат. Головко и Жукаускас последовали за ним, стараясь не ступать в лужи.
И они все подошли к красивому чуму, и Хек отодвинул какую-то занавесь и открыл
вход. И там внутри был очаг и шкуры, и на рыжей шкуре лежал человек в красном
халате с белыми усами. Хек указал на него левой рукой и прошептал:
- Это - Васильев. Он не спит.
Жукаускас и Головко остановились у входа и стали смотреть на лежащего человека.
У него были открыты глаза, и он сказал:
- Каждый, кто входит, получит осознание цели. Каждый, получающий цель, станет
собой.
- Меня зовут Абрам, - растерянно сказал Головко, зачем-то выставляя вперед руку.

- Если имя обретет почву, мир превратится в дух, - проговорил лежащий человек и
поднял руку. - Я - Саша. Моего друга в этой реальности зовут Иван. Иван, а?
- Шэ, - сказал первый человек.
- Но вы сказали, что вы - Хек! - воскликнул Софрон.
- Иван Хек, - мягко сказал Иван Хек, проходя внутрь чума и садясь на белую
шкуру. - Идите сюда, ложитесь, или садитесь.
Жукаускас быстро подошел к черной шкуре и поставил рядом с ней свою сумку.
Головко проследовал за ними, нагнувшись, потому что из-за своего большого роста
он еле помещался внутри. Они уселись, потом Головко снял с себя коричневую
куртку. Посреди чума была печка с зеленой трубой, выходящей вверх; в ней горели
дрова. Рядом с дыркой для трубы висела лиловая электрическая лампа, она слегка
покачивалась, непонятно отчего, и повсюду бегали красивые таинственные тени. Все
стенки, составляющие чум, внутри оказались белыми, но было непонятно - сделаны
они из шкур, или из чего-нибудь еще. От печки шел уютный жар; Жукаускас протянул
к ней ладони. Иван Хек погладил левой рукой свою бороду, а потом достал
откуда-то маленькую веточку с засохшими желтыми листьями.
- Растение, - сказал он и положил веточку перед собой.
- Вы просто приехали сюда, или вы имеете цель своего пути? - спросил вдруг Саша
Васильев.
Жукаускас смущенно улыбнулся, посмотрел вокруг и тихо сказал:
- У вас есть электричество? Мне показалось, что тут только чумы и тундра.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.