Случайный афоризм
Писатель оригинален, или он не писатель вовсе. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

свой узор, и все вместе они выглядели как стекляшки в сломанном калейдоскопе, в
котором сохраняется общее цветовое сверкание, но потеряна удручающая
симметричность. Легкий дым шел из некоторых чумов, показывая на то, что там не
спят. Какой-то вдохновенный шепот слышался из розового чума, стоящего на правом
краю Кюсюра; два голоса восторженно произносили:
    Шика
    Сыка
    Шика
    Сыка
    Шика
    Сыка
А может быть, что-то совсем другое, более завораживающее, осмысленное и
прекрасное; и их голоса струились и не смолкали, образуя ритмический фон всего
окружающего, и словно добавляли еще один невидимый цвет в весь остальной
многоцветный Кюсюр. Один чум был ярко-зеленым, и желтыми лентами на нем были
вышиты какие-то знаки, или буквы неизвестного языка, другой чум был серо-черным.
В центре стоял большой фиолетовый чум без единого узора. И дыма не было над ним.
Чумы как будто пропадали и снова появлялись, меняли свои очертания, и
превращались в какое-то одно, огромное цветовое пятно. Но они все-таки были, и
они все-таки были чумами, и это все-таки была тундра, и здесь все-таки был
Кюсюр. И каждый чум стоял словно в собственном ореоле, или ауре, и радужное
свечение исходило от всех них, как от линзы, если повернуть ее особым углом. И
великий покой царствовал над всем.
Головко и Жукаускас осторожно ступали по нежной тундровой почве, словно боясь
испортить ее иллюзорное волшебное существование и разрушить какую-нибудь связь:
между нераскрытым цветком и землей, или между землей и баобабом. Здесь везде
существовали связи, и они были тонкими и неуловимыми, словно волоски маленького,
еле различимого зверька; их разрыв никогда не мог обозначать гибель и конец всей
совокупности прекрасный вещей, но лишь их преобразование в новое единство, не
обязательно столь же таинственное, но обязательно присутствующее. Трепет
охватывал Головко, когда он видел нежный шерстистый цветок белого цвета,
вырастающий из болотистого мокрого окружения, - он не мог бы закрыться, он мог
только умереть. Хотелось сорвать цветок, или быть цветком. Жукаускас млел,
поворачивая свой взгляд направо, и не видя никаких чумов. Он мечтал возродиться
палочкой, лежащей здесь на кочке. Они тихо шли, приближаясь к чумам, и несли
свои сумки с вещами, и в лужах отражалось все то, что они видели перед собой.
Они встали, больше не хотелось ничего, и не было нужды ничего совершать.
Абсолютная тишина установилась вдруг; наверное, это произошло оттого, что
смолкло <шика-сыка>. Никто из них не мог раскрыть рот и издать звук, но тишина
давила своей невероятностью, как будто заставляя неожиданно взорваться разными
разрозненными звуками и погибнуть от распада всего на неведомые фразы и слова. И
тут из предпоследнего чума вышел человек в бежевом халате и посмотрел вперед
ясным взглядом. Жукаускас поставил свою сумку на траву.
- Вы здесь, - сказал человек, подойдя к ним. - Почему бы и не здесь. Можно быть
здесь, можно не быть, можно сказать, можно и не сказать. Меня нет там, вы
пришли.
Софрон удивленно посмотрел на белую бороду этого человека. Головко медленно
спросил:
- Это - поселок Кюсюр?
- Я не говорил с вами, - просветленно улыбаясь, сказал человек. - Я говорил с
вами. Мне неведома ваша цель, и мне без разницы мое поведение. Я могу, или не
могу. Хотите сказать?
- Вы имеете в виду меня? - спросил Софрон. - Меня зовут Софрон Исаевич
Жукаускас, я - старший инструктор Добровольного Физкультурного Общества...
Человек стал улыбаться еще сильнее, как будто увидел перед собой подлинный рай.
- Чудесно! - сказал он. - Просто чудо. Конечно, что можно было ожидать, но это
все. Я теперь все. Я даже могу убить.
- Меня?! - воскликнул Жукаускас, почему-то посмотрев направо.
- Вас? - спросил человек, потом начал долго смеяться. - Ну это просто
невероятно! И вас тоже.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.