Случайный афоризм
В писателе-художнике талант... уменье чувствовать и изображать жизненную правду явлений. Николай Александрович Добролюбов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

центом. Это будет указывать на про-американскую ориентацию новой Якутии.
- Значит, - сказал Софрон, - можно будет купить бутылку коньяка за... тринадцать
рублейчиков восемьдесят центов?
- Именно так, - согласился Головко, - только я надеюсь, что коньяк будет
дешевле. Мы уже передали предложение американцам о рублейчиках через цепь
агентов.
- И как?
- Им все равно, - радостно сказал Головко, - и нам тоже. У нас много золота,
алмазов и прочего, и им безразлично, как мы назовем свои деньги. Так что вопрос
в принципе решен.
- Тьфу, - произнес Софрон. - Ладно, если вы погибнете, выполняя наше
ответственное задание, я думаю, ваш портрет выгравируют на первом рублейчике.
- Спасибо, - серьезно сказал Головко. - Но Дробаха забил его для себя.
- Может, и меня изобразят на центе, - вздохнул Софрон.
- Наши центы будут из золота! - самодовольно воскликнул Головко. - И вам в лоб
вставят якутский алмаз!
- Но чтобы все это было, - мечтательно сказал Софрон, - мы должны правильно и
замечательно выполнить наше ответственное задание, найти всех агентов и
восстановить связь с Америкой и Канадой; и вступить сейчас на путь, который
сулит нам большие пальмы и ананасы, доллары и улыбки! Вперед, напарник, готовы
ли вы, приятель, к выходу и к началу?!
- Да здравствует Якутия, - проговорил Головко. - Прощай, корабль. Мы выходим в
новый мир. Мы увидим разных людей.
- Где же Кюсюр? - спросил Софрон.
- Вот он, - ответил Головко.



Жеребец третий
И в мрачную белую ночь они сошли на таинственный северный берег, покинув
приятный корабль и свою каюту, где были койки и <Анапа>, и ласковый матросский
уют. Они почувствовали острые камни у себя под ступнями, и увидели
зелено-фиолетовые грибы, растущие под крошечными пальмами, обвитыми тоненькими
лианами красного цвета, но сейчас все было здесь серо и неявно, и только простор
присутствовал везде, схватывая реку, Кюсюр и горизонты, и только разноцветные
чумы стояли рядом - более ничего, и только умиротворенный рокот каких-то слов и
звуков был слышен там, и только мутное небо простиралось над ними. В каждой
растущей травинке был заключен внутренний свет, и каждое деревце излучало
какое-то сияние; и можно было сесть и сложить руки, и посмотреть вдаль - неважно
куда - и ничего не увидеть, и ничего не пожелать, и смотреть только на
розово-голубой узор чума перед собой и на пальцы своих рук, и на свое колено, и
пребывать здесь всегда, ощущая все во всем и время во времени. Здесь словно не
было цвета, но были любые и единственные цвета, здесь был полумрак этой ночи, но
в нем был абсолютный свет, пульсирующий и струящийся, как сверкающий под фонарем
фонтан; и здесь были цветы, закрытые до утра, но хранящие свою красоту под
прекрасными маленькими бутонами, и здесь не было облаков, а была только
разреженная ясность открытого в вышину неба; и размазанное в этой атмосфере
блеклое солнце только собиралось пронзить поверхностный простор тундры,
приподняв свой нечеткий край над слоем облаков, и зажечь все это таинственное
великолепие неожиданным живым огнем.
Пока что растения выглядели почти неодушевленными и в чем-то сумасшедшими,
дикими и неприрученными, казалось, что они могут пищать, или нежно шептать, или
что их нет вообще, и можно наступать на траву, или на маленький куст своей
ногой, ничего не нарушая в мире, потому что все сейчас являлось тенью и ерундой
- в этот миг; и никакая нога была не в силах ничего разрушить, в то время, как
днем то же самое дерево превращалось в нечто, вроде знакомой уличной собаки,
которую нужно гладить, кормить и не принимать всерьез.
Поселок Кюсюр, находившийся здесь, представлял из себя несколько красочных
чумов, установленных прямо на разноцветной почве на берегу огромной глубокой
Лены напротив другого берега, где не было ничего. Каждый чум имел свой цвет и

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.