Случайный афоризм
Написать книгу - это всегда в некотором смысле уничтожить предыдущую. Поль Мишель Фуко
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Любовь есть ненависть, и только в ненависти есть любовь, и кто ненавидит, тот
любит, и кто любит, тот знает все.
- Что-то я разговорился, - с сожалением пробормотал Софрон, отхлебнув вина.
- Прекрасно, восхитительно, чудесно! Такие великие слова о великой любви! Под
такой луной! Воистину, это чудо! Любовь!
- Здравствуйте, приятели, - сказал кто-то. Головко и Жукаускас обернулись, и тут
же увидели приближающегося к ним с фонарем капитана Илью.
Он уверенно шел по палубе, одетый в красно-зеленую куртку, и имел очень
серьезный внушительный вид. Он подошел, протянул свою руку и поздоровался.
- Как партия, как планы? - спросил он.
- Тайна! - ответил Головко, протягивая бутылку <Анапы>. - Мы говорим о другом. О
любви.
- Любовь? - без всякого интереса проговорил капитан и быстро допил все, что
осталось от вина.
- Любовь - это вершина, - воодушевленно сказал Головко.
- Как вас зовут?
- Я - Абрам, а это - Софрон.
- Ну вот, приятели, - произнес капитан, - это вот так вот все, а остальное
по-другому, а тот, кто думает, что это не так, он неправ, и, на мой взгляд, не
понимает главное, которое, если взять любовь, видно в том, что любовь прекрасна
в Америке и очень плоха в Коми. Поэтому...
- Вы - коми? - быстро спросил Головко.
- Я - наполовину ненец. Наполовину. Но просто в Коми очень много бурят нефть -
бурят нефть. И еще там добывают газ - добывают газ. У нас в Депии очень много
бурят нефть - бурят нефть. И еще у нас в Советской Депии вообще очень много
добывают газ - добывают газ. А в Америке сексуальная жизнь намного выше. Я
помню, в Сан-Франциско я зашел в <магазин для взрослых>, как он там называется,
это в North Beach, и там столько всего - и члены разные резиновые, что лично мне
очень близко, и разные журнальчики, и для таких, и для сяких; и порнушку крутят,
которая, что ни говори, при всем при том, имеет определенную цель, и смысл, и
назначение, и своих, как говорят, приверженцев, и своих, как говорят,
противников. Но там ее крутят - зашел в кабинку, заплатил пятнадцать центов, и
можно смотреть - и можно смотреть. В Коми же нет такого - нет такого!
- Видеоклубы есть, - сказал Софрон.
- А членов же не продают, что мне близко?! В Америке-то лучше! В Лос-Анжелесе
пойдешь на пляж, там девушки в бикини, мужчины в плавках, что мне близко, а в
Коми холодно! Разве пальма Коми сравнится с пальмой Санта-Барбары?! Любовь
неотделима от политики, поскольку любовью жив наш человек, ему любовь дана от
природы, чтобы он любил, и чтобы было хорошо и волшебно, и ваша ЛДРПЯ борется за
это, и я рад, что мы присоединимся к Америке и сделаем в Коми все нормально.
- Так вы за Коми, или за Якутию? - сказал Софрон.
- Я - ненец наполовину. Наполовину. В Коми я живу - в Коми я живу. В Якутии я
работаю - в Якутии я работаю. А в Америке мое сердце. Вот так!
- А когда прибывает наш корабль в Кюсюр? - спросил Головко.
- Завтра ночью, - ответил капитан.



Жеребец второй
Наступила прекрасная ночь, и корабль вступил в безбрежные просторы тундры.
Берега здесь были темными и разноцветными, и узловатые коряги лежали у воды,
омываемые волнами, и каждая из них настолько, в высшей степени, была на своем
месте, что казалось, если стронуть какое-нибудь небольшое высохшее бревно с
остатками коры и поместить его как-то по-другому, например, перпендикулярно
прежнему положению, то исчезнет весь этот мир. И баобабы стали совсем маленькими
и тоже узловатыми, как коряги, и издали напоминали застывших на месте
дикобразов. И не было тьмы, поскольку был полярный день; но ночной свет все
равно был мрачным и каким-то ненатуральным; и все вокруг походило скорее на
царство теней, чем на мир, где отсутствует ночь. Но какая-то высшая свежесть
чувствовалась в воздухе и во всем; и какая-то истинная энергия пронзала все

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.