Случайный афоризм
Всякий писатель может сказать: на безумие не способен, до здоровья не снисхожу, невротик есмь. Ролан Барт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

оскорбляете меня, Софрон Исаевич! Ваш партийный стаж не дает вам права...
- Ну ладно, - растрогано произнес Софрон, - пойдемте, выпьем,
- Да, - бесстрастно сказал Головко и вышел из каюты.
И они пришли на палубу в безлюдный восхитительный вечер их путешествия, в
котором белый корабль плыл по великой реке, рассекая ее воды, и искривленные
деревья росли на двух берегах, образуя тайгу. Маленькое красное солнце коснулось
горизонта, расплываясь в малиновых отражениях речной поверхности, и оно
постепенно исчезало, унося с собой весь свет в другую сторону, находящуюся за
этой землей и морем; и луна, существующая сейчас в виде молодого месяца,
появлялась вместо него, становясь с каждым мигом ярче и желтее, и почти не
освещала ничего вокруг, блекло оттеняя наступающую всюду мрачную тьму, и
безразлично находилась на небе между облаком и звездой.
Головко пошел вперед, держа в обеих своих руках две бутылки вина, которые он
успел взять с собой, и Жукаускас медленно следовал за ним, посматривая направо и
налево, и все еще недоумевая по поводу неожиданного высказывания своего
напарника. Головко шел мимо связанных бревен, направляясь на нос корабля, и
весело посвистывал. Темные чайки без всяких криков летели рядом. Головко быстро
забрался по лестнице на открытую площадку, перед которой была только огромная
река и небо, и, топнув ногой, радостно сказал:
- Восторг, мой друг, смотрите, какое чудо, прелесть, волшебный миг!.. Вот почему
я люблю нашу страну, ибо река есть красный закат, ее сон о будущем, ее герой и
пророк. Может быть, у вас есть нож, или спички, чтобы открыть нашу великолепную
бутылку?
- Есть, - тихо ответил Софрон, доставая маленький тоненький ножичек из заднего
кармана.
- О! - воскликнул Головко, разрезая пластмассовую пробку. - Это настоящая
якутская штука!.. По-моему, этой вещью убивали коз?
- В глаз, - мрачно сказал Софрон. - Они приставляли эту вещь в глаз козе, и
вонзали ее ей в мозг.
- Зачем?!
- Чтобы убить, чтобы съесть, - произнес Софрон, отворачиваясь. - Наши предки
были жестоки, странны и невероятны. Но такова наша история. Надо принимать ее
такой, какая она есть.
- Вы - якут, Жукаускас? - спросил Головко, отшвыривая пробку.
- Я - якутянин, житель этой земли.
- Но, может быть, ваши предки были добрыми, понятными и великими?! Может быть,
литовцы в древности были очень красивы и хороши?
- Я не литовец, я живу здесь! - гневно воскликнул Софрон. - Не говорите мне, не
надо. Я родился и вырос в Якутске, я помню сквер Ильича еще когда там ходил
трамвай!
- Зато сейчас там вечномерзлотный фонтан. Выпейте приятель; здесь действительно
красиво и чудесно. У меня тоже есть свои причины и виды, хотите я выпью первым?
- Все равно, - обиженно сказал Софрон.
Головко выпрямился, посмотрел вдаль, запрокинул бутылку, и не отрываясь выпил
половину. После этого он вздохнул, посмотрел налево и передал бутылку Софрону.
- Теперь отлично, - пробормотал он, - сейчас я вам скажу о любви,
- Почему о любви? - спросил Софрон, делая маленький глоток.
- Я хочу. Здесь слишком прекрасно. Здесь прекрасная природа, и почти нет ничего
человеческого. И мы стоим на носу корабля, словно подлинные путешественники, и в
нас есть наша любовь, которая сияет, словно святое солнце, и нам лучше говорить
именно такие слова именно сейчас; потому что дальше будет интересная
деятельность, либо скучное существование, и мы будем что-то выяснять и о чем-то
говорить; и, возможно, нам будут нравиться наши споры, или рассуждения, но все
это не стоит любви. Ибо любовь есть высшее; ничто не сравнится с нею; любовь
есть чудо, явленное в подлинной тайне.
- Разве ничто не может сравниться с нею? - проговорил Жукаускас, делая большой
глоток. - А как же дружба, государство, какое-нибудь искусство, на худой конец?
- Ничто мне не чуждо, - сказал Головко, - но любовь есть высшее из всего, что
вообще есть. Послушайте меня, приятель, и вы поймете, что Якутии нет вне любви,
так же, как ничего нет вне любви; и если что-то вообще возможно, а не Ничто, то

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.