Случайный афоризм
Писатель есть рыцарь вечности, а журналист – рыцарь секунды. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Ублюдок! - засмеявшись, сказал Головко, посмотрев вдаль, где была бесконечная
таинственная тайга, постепенно становящаяся лесотундрой.
- Я люблю тебя, мир! - вдохновенно воскликнул Головко, обратив свой взор к небу,
которое было над всем.
И корабль плыл вперед по Лене, и вокруг была Якутия, и все продолжалось,
несмотря ни на что, Головко долго сидел на палубе, ничего не говоря, и не делая
никаких движений, но потом, увидев начавшийся закат, он резко встал,
обворожительно улыбнулся и быстро вошел внутрь корабля, захлопнув за собой
деревянную желтую дверь.
Жукаускас лежал в каюте, разложив по обе стороны от себя свои белые пухловатые
руки, и противно храпел. Стакан с осадком <Анапы> стоял на тумбочке.
Тренировочные штаны Жукаускаса висели на стуле и слегка покачивались, словно
демонстрируя то, что они находятся на корабле, который плывет по реке вдаль.
Головко бодро отворил дверь, подошел к своему спящему напарнику и быстро ущипнул
его за щеку. Софрон Жукаускас вздрогнул и взмахнул рукой, словно это имело
смысл.
- Подъем, человече! - крикнул Головко, хлопнув в ладоши, - ночь наступает, тайга
вокруг!!
Софрон взмахнул другой рукой, открыл глаза и пусто посмотрел на тренировочные
штаны.
- Это вы... Ээ... Бы...
- Зовите меня Абрам! Ай-ля-ля! Вставай, богатырь, тебя ждет якутская ночь!
- Перестаньте, - серьезно сказал Софрон, почесав свой пупок, - мы с вами
выполняем серьезное патриотическое, почти революционное дело. Вы не должны
кричать и смеяться! Сейчас вечер, я выпил и сплю. Нам нужно быть ко всему
готовыми. Вдруг нас зарежут люди иной нации и культуры?! Ведь здесь уже есть
где-то тунгусы!
- Ерунда, ерунда! - бодро отмахнулся Головко, щелкнув пальцами. - Пойдемте,
постоим, подумаем, посмотрим на реку, лес, луну и закат. Мир перед нами,
дорогуша, а вы говорите про революцию! Надо пользоваться моментом своего
местонахождения, иначе вы завернетесь в дурно-бесконечном водовороте
абстрактного несущественного маразма. Надо просто вдохнуть воздух, и энергия
пронзит вас, как божественный античный разряд!
- Это не для меня, - недовольно сказал Софрон, садясь на кровати и беря
тренировочные штаны в правую руку. - Но выпить немножко вина на палубе я не
откажусь.
- Вперед и вперед! - воскликнул Головко, подпрыгнув. - Пока мы еще не приплыли
куда-нибудь, мы можем пить, хлопать себя по животам> или спать. Но лучше всего
смотреть вдаль и видеть, как наступает тьма. Потому что, все остальное - это
просто политика, да и все.
- Тогда зачем мы вообще согласились сюда ехать, выполнять нашу цель?! -
укоряющим тоном спросил Софрон.
- А я люблю реки и горы, - серьезно ответил Головко, доставая из сумки бутылку
<Анапы>.
- Мы все, якутяне, должны выйти из Советской Депии, а с такими настроениями, как
у вас, я не уверен, что это удастся...
- Я люблю коммунизм, - мрачно сказал Головко. - Обожаю Ленина.
- Вы - провокатор! - с ужасом закричал Жукаускас, озираясь по сторонам.
Головко подошел к Софрону, ударил его по плечу и протянул ему руку.
- Да бросьте вы, друг мой, я с вами шучу все время, а вы так насторожились.
Конечно, я не верю в коммунизм, ненавижу Ленина и Советскую Депию - да и можно
ли по-другому, если я в своем уме; но просто мне показалось, что вы слишком
взволнованы, а этого совсем не нужно; пойдемте, выпьем вина, посмотрим на реку и
тайгу, на то, как приходит тьма, как блестит вода; и поговорим о любви.
- О любви?! - переспросил Жукаускас.
- Именно с любви! - нежно повторил Головко, приобняв Софрона. - Но вы... Вы
действительно с нами, с ЛДРПЯ?
- Я создал эту партию! - воодушевленно ответил Абрам Головко. - О чем вы
говорите?! Когда мы с Дробахой все это начинали, никому и в голову не могло
прийти, что что-то может быть в Советской Депии кроме Советской Депии. Вы

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.