Случайный афоризм
Графоман: человек, которого следовало бы научить читать, но не писать. Бауржан Тойшибеков
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе

Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Ублюдок! - засмеявшись, сказал Головко, посмотрев вдаль, где была бесконечная
таинственная тайга, постепенно становящаяся лесотундрой.
- Я люблю тебя, мир! - вдохновенно воскликнул Головко, обратив свой взор к небу,
которое было над всем.
И корабль плыл вперед по Лене, и вокруг была Якутия, и все продолжалось,
несмотря ни на что, Головко долго сидел на палубе, ничего не говоря, и не делая
никаких движений, но потом, увидев начавшийся закат, он резко встал,
обворожительно улыбнулся и быстро вошел внутрь корабля, захлопнув за собой
деревянную желтую дверь.
Жукаускас лежал в каюте, разложив по обе стороны от себя свои белые пухловатые
руки, и противно храпел. Стакан с осадком <Анапы> стоял на тумбочке.
Тренировочные штаны Жукаускаса висели на стуле и слегка покачивались, словно
демонстрируя то, что они находятся на корабле, который плывет по реке вдаль.
Головко бодро отворил дверь, подошел к своему спящему напарнику и быстро ущипнул
его за щеку. Софрон Жукаускас вздрогнул и взмахнул рукой, словно это имело
смысл.
- Подъем, человече! - крикнул Головко, хлопнув в ладоши, - ночь наступает, тайга
вокруг!!
Софрон взмахнул другой рукой, открыл глаза и пусто посмотрел на тренировочные
штаны.
- Это вы... Ээ... Бы...
- Зовите меня Абрам! Ай-ля-ля! Вставай, богатырь, тебя ждет якутская ночь!
- Перестаньте, - серьезно сказал Софрон, почесав свой пупок, - мы с вами
выполняем серьезное патриотическое, почти революционное дело. Вы не должны
кричать и смеяться! Сейчас вечер, я выпил и сплю. Нам нужно быть ко всему
готовыми. Вдруг нас зарежут люди иной нации и культуры?! Ведь здесь уже есть
где-то тунгусы!
- Ерунда, ерунда! - бодро отмахнулся Головко, щелкнув пальцами. - Пойдемте,
постоим, подумаем, посмотрим на реку, лес, луну и закат. Мир перед нами,
дорогуша, а вы говорите про революцию! Надо пользоваться моментом своего
местонахождения, иначе вы завернетесь в дурно-бесконечном водовороте
абстрактного несущественного маразма. Надо просто вдохнуть воздух, и энергия
пронзит вас, как божественный античный разряд!
- Это не для меня, - недовольно сказал Софрон, садясь на кровати и беря
тренировочные штаны в правую руку. - Но выпить немножко вина на палубе я не
откажусь.
- Вперед и вперед! - воскликнул Головко, подпрыгнув. - Пока мы еще не приплыли
куда-нибудь, мы можем пить, хлопать себя по животам> или спать. Но лучше всего
смотреть вдаль и видеть, как наступает тьма. Потому что, все остальное - это
просто политика, да и все.
- Тогда зачем мы вообще согласились сюда ехать, выполнять нашу цель?! -
укоряющим тоном спросил Софрон.
- А я люблю реки и горы, - серьезно ответил Головко, доставая из сумки бутылку
<Анапы>.
- Мы все, якутяне, должны выйти из Советской Депии, а с такими настроениями, как
у вас, я не уверен, что это удастся...
- Я люблю коммунизм, - мрачно сказал Головко. - Обожаю Ленина.
- Вы - провокатор! - с ужасом закричал Жукаускас, озираясь по сторонам.
Головко подошел к Софрону, ударил его по плечу и протянул ему руку.
- Да бросьте вы, друг мой, я с вами шучу все время, а вы так насторожились.
Конечно, я не верю в коммунизм, ненавижу Ленина и Советскую Депию - да и можно
ли по-другому, если я в своем уме; но просто мне показалось, что вы слишком
взволнованы, а этого совсем не нужно; пойдемте, выпьем вина, посмотрим на реку и
тайгу, на то, как приходит тьма, как блестит вода; и поговорим о любви.
- О любви?! - переспросил Жукаускас.
- Именно с любви! - нежно повторил Головко, приобняв Софрона. - Но вы... Вы
действительно с нами, с ЛДРПЯ?
- Я создал эту партию! - воодушевленно ответил Абрам Головко. - О чем вы
говорите?! Когда мы с Дробахой все это начинали, никому и в голову не могло
прийти, что что-то может быть в Советской Депии кроме Советской Депии. Вы

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.