Случайный афоризм
То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия. Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

Софрон сжал кулаки и остановился; Ылдя презрительно хрюкнул.
- Что, увидели? - спросил он у Жукаускаса. - Ну пойдемте, подойдем к этому бедняге.
Они перепрыгнули через канаву и предстали перед сияющим в лучах солнца крестом. Ырыа, пукая ртом,
безучастно осмотрел их, потом медленно улыбнулся и хрипло, с большим усилием произнес:
- Кукуня...
- Что ты там еще выделяешь! - нагло проговорил Ылдя. - О душе надо сейчас думать, а не обо всяких
кукунях!
- Я хочу кончить его! - воскликнул Софрон.
- Да он и сам скоро отойдет. Ну, может, скажешь нам перед смертью что-нибудь вразумительное, а?!
Ырыа сощурил глаза, растянул губы в мерзкой гримасе, так, что они треснули и выступила кровь, напрягся
еще больше и четко произнес:
- Жуй!
Потом быстро прошептал:
- Искусство победило, убийство, крест, смерть, жизнь - все искусство, все для искусства, все ради
искусства. Мамчик мой, пушыша саваланаима, прими надпочечник мой через жир, почему ты наставил мне
рога, почему ты не засунул мне в рот зук?!
- Вот гнида! - возмущенно крикнул Софрон. - Он опять за свое!
- Крепкий парень... - задумчиво сказал Ефим. - И все же, какое отвратительное зрелище! Пойдем
отсюда, мне кажется, он сейчас уже околеет.
- Если бы не злость, меня бы сейчас стошнило, - проговорил Жукаускас.
Голова Ырыа упала на грудь; казалось, он потерял сознание.
- Смотри-ка - фффу!! - насмешливо воскликнул Ылдя, - он обмочился!
Софрон отскочил в сторону, как будто ему чем-то грозила безобидная желтая жидкость, трогательно
стекающая по мертвенно-синим ногам Ильи, прибитым к кресту.
- Какая пакость!.. - сказал Ылдя. - Ладно, все с ним ясно. Он уже готов.
- Он что-то еще говорит! - вдруг заметил Софрон.
Они осторожно подошли к висящему вонючему Ырыа и прислушались. Глаза его были закрыты, тело
казалось мягкой трухой, но рот упорно шевелился.
- Я... Я... Я... - шептал Ырыа.
- Ну, ну, давай же, скажи что-нибудь!
Ылдя смотрел на тело, теряющее жизнь, с азартом математика, совершающего последнее действие сложной
большой задачи, или с задором игрока, ожидающего установки комбинации в игральном автомате.
- Я... Я... - уже хрипел Ырыа.
- Ну!
- Ямаха, - наконец произнес Илья и пусто замолчал, может быть, умерев.
- Тьфу, овца! - расхохотался Ефим Ылдя, повернулся и отошел от креста.
Жукаускас с пафосом посмотрел последний раз в грудь убийцы Головко, высморкался и тоже вернулся на
свою дорогу. Солнце зашло; стало сумрачно; шум войска слышался уже где-то далеко впереди.
- Побежали, ласточка! - весело сказал Ылдя. - Видишь, надо догонять. Только смотри, без дурачков! У
меня ведь есть пистолетик!
- Мне очень грустно, - промолвил Софрон.

НАЗАД ВВЕРХ ВПЕРЕД





Жеребец первый
Путь начинается, когда существо, готовое к встрече, делает свое первое деяние и
в первый раз вступает в реку, которая есть суть мира и дорога. Прекрасно
открытие высшей реки среди обыденности простых каждодневных истин, наполняющих
мгновения проживаемых времен. Это есть слава! Это есть величие! Это есть смысл!
И он присутствует в реке, он един, он совсем, как чудо, сотворенное духом; и
если подлинный дух есть, он есть именно в реке. Горний эфир хранит тайны
настоящего корабля, плывущего среди огромной глубокой глади; свет сфер озаряет
две белые палубы чудесной баржи, устремленной к началу миров; и если какое-то
лицо возникает над лесом, полем, травой и горой, то это, без сомнения, священный
лик. Вот так происходит открытие новых стран и открытие новых людей; вот так
начинается битва за высшую жизнь и начинается любовь; вот таким образом тот, кто

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.