Случайный афоризм
Чем больше человек пишет, тем больше он может написать. Уильям Хэзлитт (Гэзлитт)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Слушаюсь! - закричал другой человек в розовом.
Они схватили ухмыляющегося Ырыа за связанные руки и увели. Илья при этом отбивал чечетку и радостно
кричал: <Манана, манана!> <Искусство - это все!> Два оставшихся человека в розовом быстро вынесли
труп Абрама Головко за дверь и затем вернулись. Царь улыбнулся, достал трубку с длинным металлическим
мундштуком, набил ее какой-то сизой травой и закурил. Потом он посмотрел направо и увидел уныло
стоящих автобусных конвоиров, которые испуганно смотрели в пол и не говорили ничего.
- А! - предвкушение заявил царь, выпуская в их сторону клубы зеленоватого пряного дыма. - Вот с кем
еще надо разобраться!
Люди в розовом, относившие труп, щелкнули каблуками и взвели затворы своих автоматов. Конвоиры
вздрогнули, один из них уронил себе на колено слезу.
- Мы случайно, мы не знали, это ведь какой-то маразм, зачем он убил!.. - запричитал конвоир, протянув
свои руки в сторону злорадно курящего царя.
- Почему вы заснули?! - спросил он.
- Мы... мы виноваты... мы устали... Напряжение, сила, сопротивление...
- Ах, вот оно что... - издевательски проговорил царь.
- Мы... Извините... Мы дальнейшей службой оправдаем... Смоем... И нас смоет... Виноваты... Но мы -
якуты...
- Ха! - воскликнул царь. - Они мне еще будут говорить! По сто палок в копчик каждому! Ясно?
- Да-да! - хором отчеканили два человека в розовом, подошли к конвоирам и стали утаскивать их за
дверь.
- Нет! Нет! - в ужасе кричали те, пытаясь сопротивляться, но после нескольких ударов прикладами в
скулы и бедра, заткнулись и подчинились. Люди в розовом, отведя их, немедленно вернулись и встали слева
от царя, который сейчас весело рассматривал оцепеневшего Жукаускаса, стоящего напротив.
- Итак, ты остался один. Как тебя зовут?
- Софрон Жукаускас, - четко отвечал Софрон Жукаускас.
- Куда вы ехали?
- В Алдан.
- Что вам нужно в Алдане?
- Мы ехали к другу.
- К какому?
Софрон задумался. Сложный миг разнообразия возможных уловок, ускользаний и хитростей предстал перед
ним, словно божественный лес перед путешественником в чудесной стране. Неизвестно было, что делать, и
имел ли смысл риск, и была ли нужна ложь, и возможно ли было все, что угодно, и оставалась ли цель и
задача. Ведь все утекло, протекло и изменилось так быстро и неотвратимо, что, возможно, изначальная
радужность веселого предприятия уже растаяла и обратилась в мутную жидкость новой обыденности, гае
нечто вершилось и закончилось; а может быть, все было не так. Но этот миг был истинно прекрасен и
волнующ, как мягкий белый цветок у щеки прелестного существа, чья улыбка похожа на смех, - и,
наверное, было все равно, существовал ли смысл этого мига, или важно было только некое преображенное
присутствие его; ведь происходящее являлось предощущением провала в предательство, или в успех, и все
дальнейшее в любом случае могло быть только неприятной деградацией этого великого состояния, или же
его счастливой заменой на нечто неожиданно столь же блистательное и волшебное. Неизвестность
царствовала сейчас, как дух осени, пронизывающий осеннюю рощу. Наступило счастье, словно откровение,
озаряющее свободу. И истинное понимание победы затмило все, как чудный чертог.
- Его зовут Ефим Ылдя, - сказал Софрон. Царь удивленно поднял глаза и воскликнул:
- Вот ты и раскололся, приятель! Меня зовут Ефим Ылдя, понимаешь меня! И больше таких в Алдане нету,
а я тебя первый раз вижу, дружок! Ну а то, что я - Софрон Первый, то это, сам понимаешь, духовное имя.
- Ефим Ылдя? - обескураженно переспросил Софрон.
- Ефим Ылдя!
- Духовное имя?
- Духовное имя!
- Вас зовут Ефим Ылдя?
- Меня зовут Ефим Ылдя! - смеясь, повторил царь и чмокнул, целуя воздух.
Жукаускас помолчал, нерешительно замер, потом вдруг резко поднял руки вверх, сделал шаг вперед и
крикнул:
- Заелдыз!
Царь отшатнулся, будто его ужалили в нос. Он побледнел, посмотрел по сторонам, положил свою трубку на
подлокотник кресла и сел в него.
- Оставьте нас наедине, - приказал он.
Онгонча пятая
Они сидели друг напротив друга, смотрели вниз и молчали. Софрон уселся на корточках прямо перед

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.