Случайный афоризм
Тот, кто пытается стать писателем, подобен не окончившему автомобильной школы шоферу, который на полной скорости гонит по улице машину. Рюноскэ Акутагава
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

кровавые провалы бывших пухлых сосков.
- Ух!
- Ооооооооо!!! - возопил Головко и потерял сознание.
- Смотри, какой молодец! - с гордостью произнес Часатца. - Не раскололся. А ты, говнюк, тоже такой?
Он подошел к Софрону, который пришел в себя после избиения, и теперь с ужасом наблюдал пытки его
стойкого напарника.
- Я скажу... Я скажу... Только не надо, умоляю... Не надо меня присыпать... Мы - агенты ЛДРПЯ... Это -
партия Якутии... Мы за Якутию... Надо отделиться от Советской Депии... Наладить контакт с Америкой...
Или с Канадой... Туннель под океаном и ананасы... Пляжи и бикини... За алмазы нам сделают все... Мы не
хотим мерзлоту, мы хотим киви... Но наш агент потерялся... У нас цепочка... Мы должны его найти... Мы
были уже у двух - в Мирном и в Кюсюре... Теперь нам надо в Алдан... Там агент Ефим Ылдя... Нас
захватили эвенки, теперь вы... Мы против эвенков, но мы за эвенов... И пусть будет Якутия...
- Ах вот как! - сказал Часатца. - А как же Эвения? Нет такой страны <Якутия>, есть страна <Эвения>,
понятно?! Мне стало все ясненько, сейчас мы их отвезем к нам, там покажем своему царю, он решит, как их
казнить. А может быть, их вообще отпустят в великую тайгу грызть какой-нибудь корень. Мы вас посадим
на две лошади и привяжем. Все будет именно так! Ля-ля-ля?!
- Эвения! - хором рявкнули люди в оранжевом. Через какое-то время связанных Жукаускаса, Ырыа и
Идама привели в разгромленный лагерь эвенков, теперь кишаший их трупами. Головко волокли по земле,
обвязав его мощный торс. Разноцветные чумы были повалены, белый чум забрызган кровью, а розовый чум
стоял как ни в чем ни бывало. Слышалось ржание; это были кони эвенов.
- Это же якутские лошади с огромной гривой! - радостно воскликнул Жукаускас и тут же получил палкой
по лбу.
- Не якутские, а эвенские, мразь! - злобно сказал ему Часатца.
- Да, конечно... - быстро согласился Жукаускас.
- То-то же. Жергаули! Сажайте их вон на тех коней и привязывайте. А этого уложите поперек.
Лагерь пах кровью, потом и гарью. Травы и пальмы были обожжены боем, словно сердца, опаленные
военным горем. Искореженные тела беспорядочно валялись в шкурах бывшего уюта, и их кровь стекала в
очаги, туша огни жизни. Враги, будто наглые пришельцы, топтали разрушенный порядок и даже не думали
о новом воцарении хаоса и запустения в этом месте мира. Распад был еще сочен, горяч, яростен. Холод
ужаса еще только начинал касаться своим ледяным бездушием этой проигранной вотчины мужества и
неистовства. Лунный блеск будущего безлюдья и сгнивания до абсолютной сухости и ломкости мягкой и
почти теплой материи еще не сковал своим умопомешательным ничтожеством начинающую цепенеть и
коченеть бывшую буйную реальность. Лагерь еще был лагерем, хотя и разрушенным лагерем. Другие лагеря
находились в иных краях, там существовали какие-то еще имена, цари и приключения. Здесь все кончалось;
лошади вяло смотроли на трупы, какие-то женщины прятались за таежным баобабом, неслышно плача,
некоторые эвены разбирали оружие врага и занимались мародерством. Дух обычности и предельности царил
над этой действительностью; и если можно было здесь остаться навсегда и извлечь чудо и любовь, то это в
самом деле было бы подлинно великой задачей и развлечением.
Они сидели, привязанные к лошадям, и перед Жукаускасом лежал наподобие свернутого ковра Головко, не
приходящий в себя, а Ырыа, гордо восседающий на крупе другой лошади, выглядел словно лучший жокей
Вселенной, победивший умелого блюдцеобразного инопланетянина, или всадник, собирающийся завоевать
новую великую страну.
Смешной жестокий царственный лагерь эвенкийского волшебства и надежды прекращал свое движение в
ночи убийственно реального ослепительного бытия. Он замыкал собою себя, рождающегося из потенции
народа быть одним из великих чудес божественности, проявляемой в каждом и понимаемой так или так.
Некоторые фрукты падали с деревьев, похожие на грезы о мечте пить нечто наисладчайшее, и черты лагеря
теряли очертания, становясь прозрачными, незаметными, невесомыми, словно призрачные цепи,
растворяемые страшным заклинанием, как крепкой кислотой. Тлен и мрак ждали бывшую солнечную
воинственность и радостный азарт возможных побед; и восторженность имен одной нации сменились
восторженностью имен другой нации. Будто две песчинки встретились на дне лужи, колеблемые волной от
чьей-то ноги, и одна оказалась сильной, и другая оказалась могущественной, и сила была сокрушена,
раздавлена и уничтожена славой, абсолютностью и величием. Теперь здесь был развал, темь, предчувствие
серых вечеров. Если и стоило присутствовать здесь, то только ради самого главного и единственного, и
тогда это становилось истинной целью и восхищением, и смысл существовал, словно Бог.
Лошади стояли, готовые ринуться в путь; Жукаускас, Ырыа и Идам были на них, изможденные и ждущие
всего. Жукаускас как будто бы уже умер и пусто смотрел в темнеющую тайгу, Головко свешивался с двух
концов лошади, как коромысло, Ырыа же возвышался над своим конем, будто рыцарь, устремленный в
Святую Землю и видящий в своих великолепных снах чашу и любовь.
- Мы и мы поедем и поедем по тайге и тайге, чтобы достичь и достичь других и других событий и событий
и народов и народов. Это и это говорю и говорю я и я - Ырыа и Ырыа!!

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.