Случайный афоризм
Только о великом стоит думать, только большие задания должен ставить себе писатель: ставить смело, не смущаясь своими личными малыми силами. Александр Александрович Блок
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



Этот день в истории
В 1895 году родился(-лась) Сергей Александрович Есенин

В 1832 году скончался(-лась) Вальтер Скотт


в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Ну а мне-то ведь нужно... - умоляюще проговорил Софрон. - Мне в Нижнеянск,
я...
- Да я за Надю разобьюсь! - выпалил Август Петров. - Если б не Надя, я бы тебя,
гад, в лед бы вмуровал, а из-за Нади я тебя отправлю. Только если ты мне
пообещаешь одну вещь.
- Какую? - взволнованно спросил Жукаускас.
- Когда ты вернешься, поцелуй ее от меня. Скажи: от Августа. Обещаешь?
- Обещаю, - твердо промолвил Софрон.
- Хорошо, - радостно заявил бас. - Тогда слушай. Через полтора часа из Тиксей
выйдет танкер <Ленанефть>, мы его пропускаем. Он идет как раз на Яну. Я скажу
капитану, он подойдет к вам, заберет тебя. Уяснил, братан?
- Да! - весело ответил Жукаускас.
- Но... ты помнишь?
- Да! - сказал Софрон.
- Ладно, пока. Прием окончен, люди. Все равно мы вас всех утопим в жутких
застывших льдах, и ничего живого не останется... Я - черт, я - дьявол, я -
Август! Скоро здесь будет вечная мерзкая зима... Скоро! Ха-ха-ха-ха,
ха-ха-ха-ха!!
- Любопытный персонаж, - проговорил Жукаускас, выпрямляясь. - Хорошо, посмотрим,
как он сдержит свое слово.
- А пока пойдемте есть нельму, - сказал капитан.
Софрон и Илья сели за белый стол, налили себе воды, взяли хлеб и большой кусок
жирной прекрасной нельмы. Они молчали и ели ее, и больше в этой каюте не было
никого. Жукаускас думал о чуде, и о величии, и о Якутии, и о единственности
мига, и о равнозначности прекрасного - доброго, злого и непонятного, и нельма
была вкусна, как невероятное кушанье, и хлеб был свежим, словно юные девушки в
утреннем озере. Жукаускас не имел сейчас никаких чувств, только одно восхищение
затопляло его, будто неподдельный любовный восторг. Пахло бензином, морской
водой, холодом и туалетом. Жукаускас пил воду, Илья медленно зажигал спичку, а
где-то слышались звуки мотора и плеск, и какой-то далекий протяжный крик
заставлял мечтать о сладких снах и о всеобщем преображении. Они сидели, смотрели
друг на друга, Софрон произносил ничего не значащие слова, а Илья улыбался,
будто ангел, и не отвечал ему. И вот пришла <Ленанефть>, Софрон пожал руку
капитану, вступил на ее борт, пожал руку своему новому капитану, прошел в каюту
и лег на койку, замерев от блаженства. И тогда корабль повез его вперед, и через
некоторое время вышел в огромное, ужасное, черно-медовое полярное - море,
похожее на вечность.



Заелдыз четвертый
Был утренний блеклый рассвет, запах гари и мокрых опилок. Танкер <Ленанефть>
вошел в Нижнеянскии речной порт и пришвартовывался к старому деревянному
причалу, стукаясь бортом о висящие потрескавшиеся автомобильные шины, смягчающие
удар. Матросы, бодро суетясь, затягивали канаты на специальных чугунных устоях,
и канаты скрипели, как собирающееся упасть дерево. Слышались далекие крики, шум
работающих моторов, едва различимые звуки радио; накрапывала изморось, и иногда,
когда из-за серой тучи показывался солнечный луч, воздух становился
душно-влажным, словно пар. На грязной, радужной от бензина, речной воде
покачивались обломки бревен и почерневшие доски; неожиданно раздавался гулкий
пароходный гудок, и опять смолкал; чайки садились на белую корабельную трубу и
долго сидели там; и какие-то люди в спецовках медленно ходили по берегу
туда-сюда, куря короткие сигареты. Огромные краны застыли в ряд вдоль берега, а
справа от них тянулся дощатый забор, покрашенный облупившейся выцветшей зеленой
краской, который ограждал весь порт. Над входом в низенькую кирпичную проходную
почему-то горела электрическая лампочка, и рядом стоял рослый чумазый солдат и
ел батон белого хлеба, запивая его молоком из пакета. Везде валялись поломанные
доски, остатки ящиков, ржавые железные листы, гвозди.
Мускулистые матросы, завязав канаты на узел, установили трап, и встали невдалеке
от танкера, заглушившего мотор. По трапу сошел пожилой лысый человек с

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.