Случайный афоризм
Писатель - тот же священнослужитель. Томас Карлейль
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

замолчал, и больше не издал ни звука за всю дорогу.



Заелдыз первый
Как путешествие по прекрасной широкой реке, как полет на парашюте, как драка в
тайге, как танцы в сверкающем кафе, как надежда и скука, как вечное развлечение,
- такой была улица, ведущая вперед, и по ней шагали ноги Софрона Жукаускаса -
старшего инструктора Добровольного физкультурного Общества - и душа его любила
весь мир и была готова вместить его ужасы и прелести.
Там, где кончался чахлый сквер, находился его дом, и вок-руг был Якутск, имеющий
любое обличье. Он шел в этом Якутске, небоскребы переливались разноцветным
блеском, великая Лена отражала крошечные пальмы и розовые флаги, и огромные
толпы людей злобно шлялись повсюду, голодно рассматривая скудную продающуюся
пищу, и ничего не курили, мрачно разглядывая друг друга. Вечная мерзлота,
залегающая под тротуарами, совершенно не ощущалась, словно несуществующий
мировой эфир. Тальник был пылен, как заработавшийся летний строитель, и буйно
рос по обеим сторонам улицы, перемежаясь с крошечными ананасиками; фонтан не
работал и не журчал, высохше замерев в углу площади, а над башней Саргыланы
Великой, сказавшей однажды: <Якутия есть все>, возвышался трезубец.
Софрон шел мимо скособоченных изб, кривых гнилых заборов, помоек, труб и
магазинов. Призраки киви мерещились повсюду, словно мечты о разноцветных
коктейлях в изящных руках; звуки музыки доносились из знойных дворов, где сидели
подростки в кепках и писали на стенах американские слова; желание жары было
видно на лицах девушек песчаного пляжа, в воздухе которого роились тучи мошки; и
легкость тончайшего белья, выставленного напоказ в витрине богатого магазина,
напоминала сон о сладостной жизни высших существ. Розовые флаги утомляли своей
вездесущностью и слегка походили на обилие нарумяненных разговаривающих лиц в
одном месте; памятник Мычааху был тоже окрашен в розовый цвет и смотрелся
совершенно по-дурацки среди опунций. Город состоял из домов, якутских
<балаганов> и пустырей. Маленькие грязные речки, похожие на сточные канавы,
текли рядом с проспектами, по которым ездили велосипеды, длинные автомобили и
мопеды. Небольшие лошади скакали через улицы и поля, и их гривы развевались на
ветру, как флажки на посольских машинах.
Якутия была настоящей страной, и город Якутск был ее истинным сердцем, ее
центром, ее душой, ее славой. Здесь существовало все, что угодно, и каждая
помойка скрывала целый мир. Софрон шел по его мостовым, его лугам, его
набережным, его саваннам, и восторг чуда охватывал его, как внезапная любовь.
Направо от него стоял длинный красивый пятиэтажный дом, а слева от него
возвышался дом с большим подъездом и фонарями. Над подъездом был герб,
изображавший двух мамонтов на задних лапах друг напротив друга, и над ними
виднелась надпись:


REPEAT MUNDUS FIAT YAKUTIA


Это был дом Степана Айычыыылыйы, видного якутского купца, а сейчас здесь была
биржа. Подъезд, ведущий в дом, напоминал о прелестях полутемного, сияющего синим
светом, бассейна под звездным небом, и о дружбе, о вине, о мудрости и мягких
креслах. Софрон посмотрел на подъезд, широко раскрывая глаза и сжимая кулаки, и
слезы благодарности заклокотали у него внутри, словно чувство счастья, а
невыразимая радостная грусть пронзила его, как стрела вдохновения. Он продолжил
свой путь, наслаждаясь тем, что видел, и тем, что слышал, и прекрасные ощущения
переполняли его, затопляя душу божественным блаженством и смыслом.
Люди озабоченно ходили по Якутску в поисках продуктов питания и различных
товаров. На лотках были выставлены разноцветные банки сарделек и всевозможные
книги. Мальчики, продающие кошельки из кожезаменителя, надрывно об этом кричали,
размахивая руками. Живописные женщины с сумками толкались у входа в туалет и
предлагали друг другу купить шоколадки, конфетки и спички. На деревянных ящиках

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.