Случайный афоризм
Настоящий писатель, каким мы его мыслим, всегда во власти своего времени, он его слуга, его крепостной, его последний раб. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

замолчал, и больше не издал ни звука за всю дорогу.



Заелдыз первый
Как путешествие по прекрасной широкой реке, как полет на парашюте, как драка в
тайге, как танцы в сверкающем кафе, как надежда и скука, как вечное развлечение,
- такой была улица, ведущая вперед, и по ней шагали ноги Софрона Жукаускаса -
старшего инструктора Добровольного физкультурного Общества - и душа его любила
весь мир и была готова вместить его ужасы и прелести.
Там, где кончался чахлый сквер, находился его дом, и вок-руг был Якутск, имеющий
любое обличье. Он шел в этом Якутске, небоскребы переливались разноцветным
блеском, великая Лена отражала крошечные пальмы и розовые флаги, и огромные
толпы людей злобно шлялись повсюду, голодно рассматривая скудную продающуюся
пищу, и ничего не курили, мрачно разглядывая друг друга. Вечная мерзлота,
залегающая под тротуарами, совершенно не ощущалась, словно несуществующий
мировой эфир. Тальник был пылен, как заработавшийся летний строитель, и буйно
рос по обеим сторонам улицы, перемежаясь с крошечными ананасиками; фонтан не
работал и не журчал, высохше замерев в углу площади, а над башней Саргыланы
Великой, сказавшей однажды: <Якутия есть все>, возвышался трезубец.
Софрон шел мимо скособоченных изб, кривых гнилых заборов, помоек, труб и
магазинов. Призраки киви мерещились повсюду, словно мечты о разноцветных
коктейлях в изящных руках; звуки музыки доносились из знойных дворов, где сидели
подростки в кепках и писали на стенах американские слова; желание жары было
видно на лицах девушек песчаного пляжа, в воздухе которого роились тучи мошки; и
легкость тончайшего белья, выставленного напоказ в витрине богатого магазина,
напоминала сон о сладостной жизни высших существ. Розовые флаги утомляли своей
вездесущностью и слегка походили на обилие нарумяненных разговаривающих лиц в
одном месте; памятник Мычааху был тоже окрашен в розовый цвет и смотрелся
совершенно по-дурацки среди опунций. Город состоял из домов, якутских
<балаганов> и пустырей. Маленькие грязные речки, похожие на сточные канавы,
текли рядом с проспектами, по которым ездили велосипеды, длинные автомобили и
мопеды. Небольшие лошади скакали через улицы и поля, и их гривы развевались на
ветру, как флажки на посольских машинах.
Якутия была настоящей страной, и город Якутск был ее истинным сердцем, ее
центром, ее душой, ее славой. Здесь существовало все, что угодно, и каждая
помойка скрывала целый мир. Софрон шел по его мостовым, его лугам, его
набережным, его саваннам, и восторг чуда охватывал его, как внезапная любовь.
Направо от него стоял длинный красивый пятиэтажный дом, а слева от него
возвышался дом с большим подъездом и фонарями. Над подъездом был герб,
изображавший двух мамонтов на задних лапах друг напротив друга, и над ними
виднелась надпись:


REPEAT MUNDUS FIAT YAKUTIA


Это был дом Степана Айычыыылыйы, видного якутского купца, а сейчас здесь была
биржа. Подъезд, ведущий в дом, напоминал о прелестях полутемного, сияющего синим
светом, бассейна под звездным небом, и о дружбе, о вине, о мудрости и мягких
креслах. Софрон посмотрел на подъезд, широко раскрывая глаза и сжимая кулаки, и
слезы благодарности заклокотали у него внутри, словно чувство счастья, а
невыразимая радостная грусть пронзила его, как стрела вдохновения. Он продолжил
свой путь, наслаждаясь тем, что видел, и тем, что слышал, и прекрасные ощущения
переполняли его, затопляя душу божественным блаженством и смыслом.
Люди озабоченно ходили по Якутску в поисках продуктов питания и различных
товаров. На лотках были выставлены разноцветные банки сарделек и всевозможные
книги. Мальчики, продающие кошельки из кожезаменителя, надрывно об этом кричали,
размахивая руками. Живописные женщины с сумками толкались у входа в туалет и
предлагали друг другу купить шоколадки, конфетки и спички. На деревянных ящиках

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.