Случайный афоризм
Писатели учатся лишь тогда, когда они одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим. Бертольт Брехт
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Не... надо... Агент... моя... любовница... - тут Ылдя слабо ухмыльнулся, -
она... в...Якутске...
- Да что вы! - поражение воскликнул Софрон. - Я ж там живу!
- Баба... очень... хорошая... В постели... замечат...
- Вам нельзя вести такие разговоры! - строго сказал Софрон. - Отдохните,
расслабьтесь! Я попробую посадить самолет, или связаться по рации. Мы просто так
не погибнем!
- Ее... зовут... Надя... Жукаускас...
- Что?!!! - заорал Софрон, подпрыгивая. - Надя Жукаускас?!! Моя жена?!!! Надя
Жукаускас?!!!
- Оче... оче... очевидно... - вымолвил побледневший Ылдя.
- Ее... адрес...
- Знаю я ее адрес!.. - взревел Софрон, роняя слезу. - Так вот ты как! Твоя
любовница - моя жена! И еще агент моей же партии! У, сука! Так вот зачем она
ездила на похороны бабушки в Алдан! И она с тобой, гад!.. И я тут всю Якутию
изъездил для того чтобы к своей же жене вернуться! У, скоты! Вернусь, всех
раздеру! Дробаха, Марга... И бедный Абрам погиб из-за... У, гад, я тебе дам,
гад, ты, сука, знал, что ты, сволочь, мою жену, паскуда... это самое! Да я
тебе...
Жукаускас поднял вверх автомат и с остервенением ударил Ылдя прикладом в нос.
Раздался хруст, брызнула кровь.
- Вот тебе, вот тебе, вот тебе! - кричал Софрон, молотя Ефима прикладом, словно
в каком-то опьянении злобой и чувством справедливости.
Когда в очередной раз он поднял автомат и вдруг увидел красное неподвижное
мертвое месиво перед собой, он застыл на какое-то время, потом грустно выругался
и отошел от обезображенного тела.
Самолет летел как-то неровно, снижаясь, и словно вот-вот собираясь упасть. Труп
одного из царей Якутии лежал внутри него; сзади оставался уничтоженный атомной
бомбой город Алдан. Софрон Жукаускас, находящийся в этом самолете, вытер кровь
со своих рук, печально посмотрел на труп, отвернулся и вдруг резко отбросил от
себя автомат, судорожно сгибаясь. Его начало рвать мерзкой зеленой желчью, и он
затрясся, словно роженица от схваток.
Обтошнив штабель ящиков рядом с мертвым Ефимом, Софрон вздохнул и вдруг
вздрогнул от того, что самолет резко устремился вниз.
- Что же это, что же это... - запричитал Жукаускас, еле удерживаясь на ногах. -
Что же делать, как же это...
Самолет продолжал почти падать, куда-то заворачивая; Софрон, шатаясь подошел к
трупу и поднял лежащий рядом с ним парашют.
- Где, что? - спросил он вслух, надевая его на себя.
Нащупав кольцо, Жукаускас подергал за него и осторожно подошел к проему. Внизу
была прекрасная разноцветная земля.
- Не могу я! - крикнул он. - Страх, страх!
Никто не отвечал; самолет падал, словно потерявший свои загадочные свойства
бумеранг.
- Жизнь за Якутию! - торжественно провозгласил Софрон, обращаясь вниз. - Эхма!
За Головко! Якутияааааа....
Он подпрыгнул и резко бросился в проем, ступив на всю ту же площадку-дверь, по
которой недавно скользили атомная бомба, Ылдя и пилот. Пробежав по ней несколько
шагов, грохоча ботинками, он сорвался и упал головой вперед - вниз, расставляя
свои руки в стороны, как будто в самом деле хотел полететь и все изменить.
Все заструилось вокруг, стало легким, никаким, смазанным. Какие-то пятна,
какой-то промозглый ветер, огни и ужас пронзили это существо, оказавшееся в
прекрасной стихии. Воздух пел вокруг; свобода как будто переполнила мир и
выплеснулась наружу чудесным мельтешением незримых взвешенных частиц, которых
нельзя было поймать, или ухватить, и которые заполняли всю среду своей
царственной вездесущностью. Реальность полетела кувырком, невесомо замерев в
одной из инерциальных систем. Что-то приближалась, фокусируясь; отчаянный трепет
обнажал сердце и будто бы прекращал жизнь; душа забилась в теле, как пойманная
птица.
И в этом мгновении, достойном сна, страшном и невероятном, холодеющая рука

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.