Случайный афоризм
Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того, чтобы зарабатывать. Карл Маркс
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

- Не... надо... Агент... моя... любовница... - тут Ылдя слабо ухмыльнулся, -
она... в...Якутске...
- Да что вы! - поражение воскликнул Софрон. - Я ж там живу!
- Баба... очень... хорошая... В постели... замечат...
- Вам нельзя вести такие разговоры! - строго сказал Софрон. - Отдохните,
расслабьтесь! Я попробую посадить самолет, или связаться по рации. Мы просто так
не погибнем!
- Ее... зовут... Надя... Жукаускас...
- Что?!!! - заорал Софрон, подпрыгивая. - Надя Жукаускас?!! Моя жена?!!! Надя
Жукаускас?!!!
- Оче... оче... очевидно... - вымолвил побледневший Ылдя.
- Ее... адрес...
- Знаю я ее адрес!.. - взревел Софрон, роняя слезу. - Так вот ты как! Твоя
любовница - моя жена! И еще агент моей же партии! У, сука! Так вот зачем она
ездила на похороны бабушки в Алдан! И она с тобой, гад!.. И я тут всю Якутию
изъездил для того чтобы к своей же жене вернуться! У, скоты! Вернусь, всех
раздеру! Дробаха, Марга... И бедный Абрам погиб из-за... У, гад, я тебе дам,
гад, ты, сука, знал, что ты, сволочь, мою жену, паскуда... это самое! Да я
тебе...
Жукаускас поднял вверх автомат и с остервенением ударил Ылдя прикладом в нос.
Раздался хруст, брызнула кровь.
- Вот тебе, вот тебе, вот тебе! - кричал Софрон, молотя Ефима прикладом, словно
в каком-то опьянении злобой и чувством справедливости.
Когда в очередной раз он поднял автомат и вдруг увидел красное неподвижное
мертвое месиво перед собой, он застыл на какое-то время, потом грустно выругался
и отошел от обезображенного тела.
Самолет летел как-то неровно, снижаясь, и словно вот-вот собираясь упасть. Труп
одного из царей Якутии лежал внутри него; сзади оставался уничтоженный атомной
бомбой город Алдан. Софрон Жукаускас, находящийся в этом самолете, вытер кровь
со своих рук, печально посмотрел на труп, отвернулся и вдруг резко отбросил от
себя автомат, судорожно сгибаясь. Его начало рвать мерзкой зеленой желчью, и он
затрясся, словно роженица от схваток.
Обтошнив штабель ящиков рядом с мертвым Ефимом, Софрон вздохнул и вдруг
вздрогнул от того, что самолет резко устремился вниз.
- Что же это, что же это... - запричитал Жукаускас, еле удерживаясь на ногах. -
Что же делать, как же это...
Самолет продолжал почти падать, куда-то заворачивая; Софрон, шатаясь подошел к
трупу и поднял лежащий рядом с ним парашют.
- Где, что? - спросил он вслух, надевая его на себя.
Нащупав кольцо, Жукаускас подергал за него и осторожно подошел к проему. Внизу
была прекрасная разноцветная земля.
- Не могу я! - крикнул он. - Страх, страх!
Никто не отвечал; самолет падал, словно потерявший свои загадочные свойства
бумеранг.
- Жизнь за Якутию! - торжественно провозгласил Софрон, обращаясь вниз. - Эхма!
За Головко! Якутияааааа....
Он подпрыгнул и резко бросился в проем, ступив на всю ту же площадку-дверь, по
которой недавно скользили атомная бомба, Ылдя и пилот. Пробежав по ней несколько
шагов, грохоча ботинками, он сорвался и упал головой вперед - вниз, расставляя
свои руки в стороны, как будто в самом деле хотел полететь и все изменить.
Все заструилось вокруг, стало легким, никаким, смазанным. Какие-то пятна,
какой-то промозглый ветер, огни и ужас пронзили это существо, оказавшееся в
прекрасной стихии. Воздух пел вокруг; свобода как будто переполнила мир и
выплеснулась наружу чудесным мельтешением незримых взвешенных частиц, которых
нельзя было поймать, или ухватить, и которые заполняли всю среду своей
царственной вездесущностью. Реальность полетела кувырком, невесомо замерев в
одной из инерциальных систем. Что-то приближалась, фокусируясь; отчаянный трепет
обнажал сердце и будто бы прекращал жизнь; душа забилась в теле, как пойманная
птица.
И в этом мгновении, достойном сна, страшном и невероятном, холодеющая рука

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.