Случайный афоризм
Стихи, даже самые великие, не делают автора счастливым. Анна Ахматова
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

когда он, рыча, зависал над бугром и преодолевал его, переваливаясь, словно
неуемный воин, взобравшийся на вражескую стену и с последним усилием кубарем
ввергающийся внутрь обороняемого города. Именно такие ощущения, усиливаемые
противной мучнистой пылью, охватывали тех, кто сидел здесь сейчас; и лишь иногда
в проталинах пыльного облака можно было увидеть извилистую тайгу, предстающую
пышной бездной перед смиренным взором смотрящего, и только на какой-то миг
мелькала синева бесчисленной голубики, покрывающей землю единым ягодным пестрым
узором, и лишь на секунду видение смысла показывалось в лучах света между
ветвей. Все клубилось, вибрировало, исчезало. Реальность была словно куском
стекла, который игольчато треснул от резкого удара копьем. Тайга, словно тайна,
казалась выходом истины на свет божий, огненным лесом надежд. Божества и чудеса
роились в таежных тропах и листве, словно волшебные светляки, собранные воедино
в святую чашу. Небо обнимало тайгу со всех концов, как ее прибежище, или ее Бог;
и океана не было тут. Тайга состояла из всех имен и всех энергий; ее низины были
полны мхов и гиен, ее вершины заполонили гусеницы и эльфы, ее восток был
праздником всех цариц этой Земли, и ее юг был напряженной жарой блаженства.
Никто не мог разобраться в тайге; тайга была страной самой по себе, она была
зарей самой по себе. Только простое присутствие могло спасти того, кто рискнул
вступить на дорогу тайги, только окончательная смерть могла освободить
прекрасную личность, желающую стать жужелицей, или не могла, только
незапятнанная душа была способна увидеть единое древо во всем древесном таежном
переплетении, только герой мог издать настоящий, подлинный, сказочный вопль.
Когда существо приходит к пониманию Бога как тайги, тогда его дух возрождается
как <да>, и тогда его шаг будет мягок, как мох. Если высь папоротника сравняется
с ананасностю приятного моря, тогда и будет ран, или конец, или начало. Когда же
любовное пожелание станет любым, или для субъекта не будет разницы и не будет
пустоты, тогда вот и случится что-то подлинно новое, а до сей поры будет
навсегда - тайга, тайга, тайга. Если же рука вершины оскудеет, и все тайны
окажутся загадками, то навечно останется умиротворение земной тайги, пропахшей
грибочками, листочками, дождичком и снежочком, и все придется совершать снова,
снова и снова, как будто ты просто глупый баобаб, растущий в тайге. И в этом
заключался смысл вездехода, едущего через тайгу, и в этом пряталась подоплека
всех, кто был в нем. Все герои были просто жителями этой какой-то страны, и они
ехали туда, где их, наверное, ожидали очередные приключения и слава, и гибель, и
любовь. И страна, как мир, простиралась повсюду, словно все. И мир, как
мультфильм, был занимателен и разноцветен.


КОНЕЦ ПЕРВОГО СЕГМЕНТА.



>moshkow@systud.msk.su
Back to the library

Or try this page at Library mirrors




Онгонча шестая
Они медленно приближались к мятежной драге, готовые на славу и смерть и ведомые
великолепным ханом Марга, который, злобно сопя, уверенно маршировал впереди
войска и яростно сжимал пистолет в кобуре. Солдаты шли уже тихо, и тревожно
посматривали вдаль, где возвышались изборожденные тракторными гусеницами
пригорки и сверкали грязные небольшие пруды. Ылдя, нагло улыбаясь, вразвалку шел
позади всех, подталкивая перед собой Жукаускаса; Софрон вытянул вперед руки и
шагал, широко раскрыв глаза, твердо и уверенно ступая по дороге и напоминая
своим видом какого-нибудь истинного паломника, или психотерапевта. Тюмюк в
коричневой пилотке постоянно вращал головой туда-сюда, как будто выискивая

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.