Случайный афоризм
Критиковать автора легко, но трудно его оценить. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

раскудриться мне в сиську, захезать сосиску! Нас двое - мы раз, вжик, и все.
Таксист уважительно помолчал, потом проговорил:
- Я не поеду.
- Почему? Полторы штуки.
- Я не трехнутый, - жестко сказал таксист. - Правильно, туда ничего не летает,
да кто туда полетит?! Там эвенки, тунгусы, якуты, война, трах, бум, блокада,
смерть, кровь. На хер мне это? Жизнь ведь подороже, чем твои тыщи. Если бы еще
доллары...
- Нет уж, друг, - проникновенно ответил Головко. - Доллары у нас у всех
появятся, когда мы расфигачим их всех, наладим прямой контакт с американцами и
канадцами через полюс, и будем цвести, любить и прекрасно жить. Но у меня есть
рубляшники.
- А у меня какашники! - насмешливо сказал таксист. - А ты что, хочешь завоевать
Алдан?
- И Алдан тоже! - гордо воскликнул Абрам.
Таксист посмотрел на его мощную фигуру и одобрительно кивнул.
- Уж не знаю, не знаю... Но могу тебе посоветовать. Я могу отвезти вас в
Нерюнгри, на автостанции договоришься. Попробуй. Они могут поехать в Алдан. Им
все равно. Они - русские люди, они не боятся, и они любят рубли.
- Так поехали! - обрадовался Абрам.
- Шестьдесят, - строго сказал таксист.
- Ура! - крикнул Головко и побежал к Софрону. - Вперед, дорогой мой! Я
договорился, мы едем в Нерюнгри, там русские люди, они любят рубли и самовар!
Поехали!
- Где вино? - мрачно произнес Жукаускас.
- Я дам вам в машине.
- Почему Нерюнгри? - сокрушенно спросил Жукаускас. - Почему?
- Оттуда мы попробуем доехать до Алдана. Оттуда. Ну, поехали в Нерюнгри?!
- Да хоть в жопу, - печально промолвил Софрон и взял свою сумку.
Они резко выехали, выстрелив из-под колес дорожной вязкой грязью. Головко
вытащил бутылку вина и дал ее Софрону; тот зубами открыл пробку и сделал первый
сладостный глоток.
- Вот наша бедная Россия, - сказал таксист, показав рукой неопределенно куда. -
Грязь, унылость, леса, поля...
- Мы же в Якутии! - перебил его Софрон, булькнув вином.
- В Якутии?.. - изумленно проговорил таксист. - Какая ж это Якутия?! Это
вообще-то Эвенкия, здесь эвенки были. Но мы их всех выгнали. Они теперь, гады, в
лесах ходят и режут наших людей. И с якутами воюют. А мы держимся. Но мы им
ничего не отдадим, во-как!
- А кто вы? - спросил Головко осторожно.
- Русские, конечно! Я вот как думаю: все - Русь!
- Это понятно... - начал Абрам.
- Нет! Все, что есть - Русь. И всех надо выпереть. Развели тут пиздоглазие...
- А евреи? - спросил Головко.
- А евреи меня не интересуют. Я - русский человек.
- А эвены? - спросил Софрон.
- Тьфу, - с омерзением произнес таксист.
- А как же Советская Депия? - спросил Абрам;
- Все - Русь, - повторил таксист и обиженно замолчал.
Они мчались по вопиюще неровному шоссе с большой скоростью; машина визжала,
словно работающий на пределе старый механизм; никто не ехал ни впереди них, ни
сзади; и таксист, как бывалый человек, крепко сжимал свой руль и безучастно
смотрел вперед.
- Это Ленин, или Сталин, или Свердлов, или Горбачев сделал всю эту Депию, а на
самом деле есть Россия и только Россия, и никаких тебе чучмеков и литовцев! -
возмущенно выпалил таксист, повернув свою голову назад и посмотрев в глаза
Жукаускасу, пьющему вино. - Были разные губернии, княжества, деревушки, селушки,
а всего этого говна разнородного не должно быть. За что сражались? За нанайцев,
что ли? Вот всему и крышка, вот всему и конец, вот и трубочка наступила. Еще
Петруха Первый когда-то сказал: <Еб вашу мать!> И построил Ленинград, нашу

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.