Случайный афоризм
Писатели, кстати сказать, вовсе не вправе производить столько шума, сколько пианисты. Роберт Вальзер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Он не сказал ей, что старик лежит при смерти там, в нескольких  шагах
от нее, за тонкими стенами этого дома.
   Губы Саксон дрогнули, и она тихонько заплакала, сжимая обеими  руками
руку Билла.
   - Я... я не могу... - всхлипывала она. - Это сейчас  пройдет...  Наша
девочка. Билли! Подумай! Я никогда ее не увижу!..
   Однажды вечером, когда Саксон еще лежала в постели, Мери вдруг с  го-
речью заявила: она-де благодарит судьбу за то,  что  хоть  избежала  тех
страданий, которые выпали на долю Саксон.
   - Ах, что вы говорите! - воскликнул Билл. - Вы же выйдете еще раз за-
муж, пари держу на что хотите.
   - Ни за что! - возразила Мери. - Да и незачем. На свете и так слишком
много народу, на каждое место по двое, по трое безработных.  А  потом  -
рожать это так ужасно.
   Саксон с выражением какой-то страдальческой мудрости, словно  засияв-
шей на ее лице, возразила:
   - Хотя я многое пережила, я отказываюсь тебя  понимать.  Несмотря  на
все страдания, которые я испытала и еще продолжаю  испытывать,  несмотря
на горе и боль, я утверждаю, что иметь детей - это самая прекрасная, са-
мая чудесная вещь на свете.
   Когда силы к ней вернулись и доктор Гентли заверил Билла, что она те-
перь как новенький доллар, Саксон сама заговорила  о  трагедии  рабочих,
разыгравшейся перед ее окном. Билл рассказал ей, что тогда же немедленно
были вызваны войска, которые и заняли пустырь возле железнодорожных мас-
терских, в конце Пайн-стрит. Что же касается забастовщиков,  то  пятнад-
цать из них сидят в тюрьме. Полиция обшарила по соседству каждый  дом  и
таким образом нашла их. Почти все оказались ранеными.
   - Им плохо придется, - закончил Билл.
   Газеты требовали крови за кровь, и во всех церквах Окленда священники
произносили свирепые проповеди, клеймя забастовщиков. Все места в желез-
нодорожных мастерских были заняты другими, и было объявлено, что  участ-
ники стачки никогда не будут приняты ни в эти, ни в какие-либо иные  же-
лезнодорожные мастерские в США, их имена занесли на черную доску. Посте-
пенно они разъехались: некоторые отправились на Панамский перешеек, чет-
веро собирались в Эквадор, чтобы поступить в мастерские при железной до-
роге, идущей через Анды в Кито.
   Тщательно скрывая свою тревогу, Саксон старалась узнать, как  смотрит
Билл на все случившееся.
   - Вот и видно, к чему приводят насильственные меры, которых  требовал
Берт, - начала она.
   Билл медленно и задумчиво покачал головой.
   - Честера Джонсона безусловно повесят, -  заметил  он,  уклоняясь  от
прямого ответа. - Ты ведь знаешь его. Помнишь, ты говорила, что не раз с
ним танцевала. Его нашли лежащим на  трупе  штрейкбрехера,  которого  он
убил, и взяли на месте преступления. Этот старый толстяк Трясучье  Пузо,
по-видимому, останется жив, хотя в нем и сидят три пули, и он теперь все
припомнит Честеру. Именно его показания и позволят им повесить  Честера.
Вся эта история была в газетах. Трясучье Пузо сам и подстрелил его, ког-
да висел на нашем заборе.
   Саксон содрогнулась: Трясучье Пузо - это, наверно, и есть  тот  лысый
толстяк.
   - Да, - сказала она. - Я видела. Толстяк очень долго провисел под на-
шим окном, наверно несколько часов.
   - Все продолжалось не больше пяти минут.
   - А мне казалось, что прошли годы.
   - Наверно, так казалось и Пузу, когда он висел на  заборе,  -  мрачно
усмехнулся Билл. - Но он живучий, черт... Уж сколько в него  стреляли  и
били его, а все ничего. Говорят, теперь он на всю жизнь останется  кале-
кой, придется ходить на костылях... или ездить в колясочке.  По  крайней
мере уже не сможет делать рабочим всякие пакости. У железнодорожной ком-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.