Случайный афоризм
Вся великая литература и искусство - пропаганда. Джордж Бернард Шоу
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Он не сказал ей, что старик лежит при смерти там, в нескольких  шагах
от нее, за тонкими стенами этого дома.
   Губы Саксон дрогнули, и она тихонько заплакала, сжимая обеими  руками
руку Билла.
   - Я... я не могу... - всхлипывала она. - Это сейчас  пройдет...  Наша
девочка. Билли! Подумай! Я никогда ее не увижу!..
   Однажды вечером, когда Саксон еще лежала в постели, Мери вдруг с  го-
речью заявила: она-де благодарит судьбу за то,  что  хоть  избежала  тех
страданий, которые выпали на долю Саксон.
   - Ах, что вы говорите! - воскликнул Билл. - Вы же выйдете еще раз за-
муж, пари держу на что хотите.
   - Ни за что! - возразила Мери. - Да и незачем. На свете и так слишком
много народу, на каждое место по двое, по трое безработных.  А  потом  -
рожать это так ужасно.
   Саксон с выражением какой-то страдальческой мудрости, словно  засияв-
шей на ее лице, возразила:
   - Хотя я многое пережила, я отказываюсь тебя  понимать.  Несмотря  на
все страдания, которые я испытала и еще продолжаю  испытывать,  несмотря
на горе и боль, я утверждаю, что иметь детей - это самая прекрасная, са-
мая чудесная вещь на свете.
   Когда силы к ней вернулись и доктор Гентли заверил Билла, что она те-
перь как новенький доллар, Саксон сама заговорила  о  трагедии  рабочих,
разыгравшейся перед ее окном. Билл рассказал ей, что тогда же немедленно
были вызваны войска, которые и заняли пустырь возле железнодорожных мас-
терских, в конце Пайн-стрит. Что же касается забастовщиков,  то  пятнад-
цать из них сидят в тюрьме. Полиция обшарила по соседству каждый  дом  и
таким образом нашла их. Почти все оказались ранеными.
   - Им плохо придется, - закончил Билл.
   Газеты требовали крови за кровь, и во всех церквах Окленда священники
произносили свирепые проповеди, клеймя забастовщиков. Все места в желез-
нодорожных мастерских были заняты другими, и было объявлено, что  участ-
ники стачки никогда не будут приняты ни в эти, ни в какие-либо иные  же-
лезнодорожные мастерские в США, их имена занесли на черную доску. Посте-
пенно они разъехались: некоторые отправились на Панамский перешеек, чет-
веро собирались в Эквадор, чтобы поступить в мастерские при железной до-
роге, идущей через Анды в Кито.
   Тщательно скрывая свою тревогу, Саксон старалась узнать, как  смотрит
Билл на все случившееся.
   - Вот и видно, к чему приводят насильственные меры, которых  требовал
Берт, - начала она.
   Билл медленно и задумчиво покачал головой.
   - Честера Джонсона безусловно повесят, -  заметил  он,  уклоняясь  от
прямого ответа. - Ты ведь знаешь его. Помнишь, ты говорила, что не раз с
ним танцевала. Его нашли лежащим на  трупе  штрейкбрехера,  которого  он
убил, и взяли на месте преступления. Этот старый толстяк Трясучье  Пузо,
по-видимому, останется жив, хотя в нем и сидят три пули, и он теперь все
припомнит Честеру. Именно его показания и позволят им повесить  Честера.
Вся эта история была в газетах. Трясучье Пузо сам и подстрелил его, ког-
да висел на нашем заборе.
   Саксон содрогнулась: Трясучье Пузо - это, наверно, и есть  тот  лысый
толстяк.
   - Да, - сказала она. - Я видела. Толстяк очень долго провисел под на-
шим окном, наверно несколько часов.
   - Все продолжалось не больше пяти минут.
   - А мне казалось, что прошли годы.
   - Наверно, так казалось и Пузу, когда он висел на  заборе,  -  мрачно
усмехнулся Билл. - Но он живучий, черт... Уж сколько в него  стреляли  и
били его, а все ничего. Говорят, теперь он на всю жизнь останется  кале-
кой, придется ходить на костылях... или ездить в колясочке.  По  крайней
мере уже не сможет делать рабочим всякие пакости. У железнодорожной ком-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.