Случайный афоризм
Главное призвание писателя - нести людям правду, учить и воспитывать их. Георг Кристоф Лихтенберг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

здесь. К этому изображению обращалась она, когда ее постигало  горе  или
угнетало одиночество; здесь она искала совета, помощи  и  утешения.  Она
чувствовала, что во многом не похожа на знакомых девушек, и, вглядываясь
в дорогое лицо, старалась найти в нем черты духовного сходства с  собой.
Ведь мать ее была тоже не такая, как все.  Мать  действительно  являлась
для нее тем, чем для других является бог. Этому  идеалу  она  стремилась
остаться верной, не уронить его, ничем не оскорбить. Саксон не  отдавала
себе отчета в том, что на самом деле знает о своей  матери  очень  мало,
что все это зачастую ее собственные вымыслы и догадки. В течение  многих
лет создавала она этот миф о своей матери.
   Но разве все в этом образе было только мифом?
   Она решительно оттолкнула от себя сомнения и, открыв нижний ящик  ко-
мода, вынула оттуда потертый портфель. Выпали старые пожелтевшие рукопи-
си, повеяло легким, нежным ароматом былого. Почерк был тонкий,  изящный,
с завитками, - как принято было писать  полстолетия  назад.  Она  прочла
стансы, обращенные автором к самой себе:
   Словно нежная арфа Эола,
   Муза поет все нежней...
   Калифорнийские долы
   Эхом откликнулись ей [3].
   Она в тысячу первый раз подивилась тому, что такое Эолова арфа; и все
же смутные воспоминания об этой необыкновенной матери будили чувство че-
го-то невыразимо прекрасного. Саксон некоторое время стояла задумавшись,
затем раскрыла другую рукопись. "Посвящается К. Б. ", - прочла она.  Это
было любовное стихотворение, которое  ее  мать  посвятила  своему  мужу,
Карлтону Брауну.
   И Саксон погрузилась в чтение следующих строк:
   От толпы убежала, укрывшись плащом,
   И увидела статуй торжественный ряд:
   Вакх, увенчанный свежим зеленым плющом,
   И Пандора с Психеей недвижно стоят.
   Это тоже было выше ее понимания, но она вдыхала в себя невнятную кра-
соту этих строк. Вакх, Пандора, Психея - эти имена звучат как  волшебное
заклинание! Но увы! - ключ к загадке  был  только  у  матери.  Странные,
бессмысленные слова, таившие вместе с тем какой-то  глубокий  смысл!  Ее
волшебница-мать понимала, что они означают. Саксон медленно  прочла  их,
букву за буквой, ибо не смела прочесть целиком, не зная, как они  произ-
носятся, и в ее сознании смутно блеснул их величественный смысл,  глубо-
кий и непостижимый. Ее мысль замерла  и  остановилась  на  сияющих,  как
звезды, границах некоего мира, где ее мать чувствовала себя так  свобод-
но, гораздо более высокого, чем действительность, в которой  живет  она,
Саксон. Задумчиво перечитывала она все вновь и вновь эти четыре строчки.
И казалось, что в сравнении с той действительностью, в которой она жила,
терзаемая горем и тревогой, мир ее матери  был  полон  света  и  блеска.
Здесь, в этих загадочно-певучих строках, скрывалась нить, ведущая к  по-
ниманию всего. Если бы Саксон только могла ухватить ее -  все  стало  бы
ясно. В этом она была вполне уверена. И она поняла бы тогда и злые  речи
Сары, и судьбу своего несчастного брата, и жестокость Чарли Лонга, и то,
почему он избил бухгалтера, и почему надо стоять у  гладильной  доски  и
работать, не разгибая спины, дни, месяцы, годы.
   Она пропустила строфу - увы, совершенно для нее недоступную - и  поп-
робовала читать дальше.
   В теплице последние краски дрожат,
   В них отблеск опала и золота дрожь.
   Едва зарумянел далекий закат,
   Закат, что с вином упоительным схож,
   Наяду, застывшую в зыбкой тени,
   Осыпали брызги ей руки и стан,
   Блеснув на груди аметистом, они
   Дождем осыпаются в светлый фонтан.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 : 192 : 193 : 194 : 195 : 196 : 197 : 198 : 199 : 200 : 201 : 202 : 203 : 204 : 205 : 206 : 207 : 208 : 209 : 210 : 211 : 212 : 213 : 214 : 215 : 216 : 217 : 218 : 219 : 220 : 221 : 222 : 223 : 224 : 225 : 226 : 227 : 228 : 229 : 230 : 231 : 232 : 233 : 234 : 235 : 236 : 237 : 238 : 239 : 240 : 241 : 242 : 243 : 244 : 245 : 246 : 247 : 248 : 249 : 250 : 251 : 252 : 253 : 254 : 255 : 256 : 257 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.