Случайный афоризм
Поэзия бывает исключительною страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни. Александр Сергеевич Пушкин
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Но эти двое изрекают то, что думает публика, и  притом  изрекают  так
красиво, так нравственно, так самодовольно - вот где собака  зарыта.  Их
рецензии благонравны как воскресенье в Англии. Они - рупор общественного
мнения. Они поддерживают преподавателей языка и литературы, а те поддер-
живают их. И ни у одного из них не откопаешь ни единой своеобычной  мыс-
ли. Они признают только общепринятое - в сущности, они и есть общеприня-
тое. Они не блещут умом, и общепринятое прилипает к ним  так  же  легко,
как ярлык пивного завода к бутылке пива. И роль их  заключается  в  том,
чтобы завладеть молодыми умами, студенчеством, загасить в  них  малейший
проблеск самостоятельной оригинальной мысли, если такая найдется, и пос-
тавить на них штамп общепринятого.
   - Мне кажется, - возразила Руфь, - оттого, что я придерживаюсь общеп-
ринятого, я ближе к истине, чем ты, когда ты  ополчаешься  на  все  это,
словно дикарь с островов Южного моря.
   - Все святыни сокрушили сами миссионеры, - со смехом возразил Мартин.
- И к несчастью, все миссионеры отправились к язычникам, и  дома  теперь
некому сокрушать авторитеты мистера Вандеруотера и мистера Прапса.
   - А заодно и преподавателей колледжей, - прибавила Руфь.
   Мартин решительно покачал головой.
   - Нет, преподаватели естественных наук пускай остаются. Это  поистине
замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и  лингвистов,  этим
безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.
   Это было довольно жестоко по отношению к преподавателям  словесности,
а для Руфи прозвучало святотатством. Не могла она не сравнивать препода-
вателей, подтянутых, эрудированных, в хорошо сидящих костюмах, с  хорошо
поставленными голосами, в ореоле культуры и утонченности, - с  этим  не-
возможным юнцом, которого она почему-то любит, хотя  костюм  никогда  не
будет сидеть на нем хорошо, его  выпирающие  мускулы  свидетельствуют  о
тяжком труде, в разговоре он горячится, спокойные доказательства  подме-
няет бранью, а невозмутимое самообладание  пылкими  возгласами.  Те,  по
крайней мере, хорошо зарабатывают и они джентльмены - да, да, она вынуж-
дена в этом признаться, - а он не может заработать ни гроша, и,  конечно
же, он отнюдь не джентльмен.
   Она не взвешивала слов Мартина, не вдумывалась, доказательны ли  они.
Пришла к убеждению, что он не прав, исходя - правда неосознанно - из со-
поставлений чисто внешних. Профессора и преподаватели правы в своих суж-
дениях о литературе, потому что они сделали карьеру. Суждения Мартина  о
литературе ошибочны, потому что он не мог продать  плоды  своих  трудов.
Говоря словами Мартина, они преуспели, а он - нет. Да и странно было бы,
чтобы он оказался прав, - он, который еще так недавно стоял в этой самой
гостиной, пунцовый от смущения, неуклюже здоровался  с  теми,  кому  его
представляли, со страхом озирался по сторонам, как  бы  раскачиваясь  на
ходу, стараясь не задеть плечом какую-нибудь безделушку, спрашивал, дав-
но ли помер Суинберн, и хвастливо заявлял,  что  читал  "Эксцельсиор"  и
"Псалом жизни".
   Сама того не сознавая, Руфь подтвердила слова Мартина, что она  прек-
лоняется перед общепринятым. Мартину был внятен ход  ее  мыслей,  но  он
воздержался от дальнейшего спора. Не за ее отношение к Прапсу, Вандеруо-
теру и к преподавателям английской словесности он любил Руфь и уже начи-
нал понимать и все больше убеждался, что иные предметы его размышлений и
области знания, доступные и открытые ему, для нее  не  только  книга  за
семью печатями, но она даже и об их существовании не подозревает.
   Руфь полагала, что он ничего не смыслит в музыке, а, говоря об опере,
- умышленно все ставит с ног на голову.
   - Тебе понравилось? - однажды спросила она Мартина, когда они возвра-
щались из оперы.
   В тот вечер он повел ее в оперу, ради чего весь месяц жестоко  эконо-
мил на еде. Напрасно ждала она, чтобы он заговорил о своих впечатлениях,
и наконец, глубоко взволнованная увиденным и услышанным, сама задала ему
этот вопрос.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.