Случайный афоризм
В писателе-художнике талант... уменье чувствовать и изображать жизненную правду явлений. Николай Александрович Добролюбов
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

   Но эти двое изрекают то, что думает публика, и  притом  изрекают  так
красиво, так нравственно, так самодовольно - вот где собака  зарыта.  Их
рецензии благонравны как воскресенье в Англии. Они - рупор общественного
мнения. Они поддерживают преподавателей языка и литературы, а те поддер-
живают их. И ни у одного из них не откопаешь ни единой своеобычной  мыс-
ли. Они признают только общепринятое - в сущности, они и есть общеприня-
тое. Они не блещут умом, и общепринятое прилипает к ним  так  же  легко,
как ярлык пивного завода к бутылке пива. И роль их  заключается  в  том,
чтобы завладеть молодыми умами, студенчеством, загасить в  них  малейший
проблеск самостоятельной оригинальной мысли, если такая найдется, и пос-
тавить на них штамп общепринятого.
   - Мне кажется, - возразила Руфь, - оттого, что я придерживаюсь общеп-
ринятого, я ближе к истине, чем ты, когда ты  ополчаешься  на  все  это,
словно дикарь с островов Южного моря.
   - Все святыни сокрушили сами миссионеры, - со смехом возразил Мартин.
- И к несчастью, все миссионеры отправились к язычникам, и  дома  теперь
некому сокрушать авторитеты мистера Вандеруотера и мистера Прапса.
   - А заодно и преподавателей колледжей, - прибавила Руфь.
   Мартин решительно покачал головой.
   - Нет, преподаватели естественных наук пускай остаются. Это  поистине
замечательный народ. А вот девяти десятым филологов и  лингвистов,  этим
безмозглым попугайчикам, очень бы полезно проломить головы.
   Это было довольно жестоко по отношению к преподавателям  словесности,
а для Руфи прозвучало святотатством. Не могла она не сравнивать препода-
вателей, подтянутых, эрудированных, в хорошо сидящих костюмах, с  хорошо
поставленными голосами, в ореоле культуры и утонченности, - с  этим  не-
возможным юнцом, которого она почему-то любит, хотя  костюм  никогда  не
будет сидеть на нем хорошо, его  выпирающие  мускулы  свидетельствуют  о
тяжком труде, в разговоре он горячится, спокойные доказательства  подме-
няет бранью, а невозмутимое самообладание  пылкими  возгласами.  Те,  по
крайней мере, хорошо зарабатывают и они джентльмены - да, да, она вынуж-
дена в этом признаться, - а он не может заработать ни гроша, и,  конечно
же, он отнюдь не джентльмен.
   Она не взвешивала слов Мартина, не вдумывалась, доказательны ли  они.
Пришла к убеждению, что он не прав, исходя - правда неосознанно - из со-
поставлений чисто внешних. Профессора и преподаватели правы в своих суж-
дениях о литературе, потому что они сделали карьеру. Суждения Мартина  о
литературе ошибочны, потому что он не мог продать  плоды  своих  трудов.
Говоря словами Мартина, они преуспели, а он - нет. Да и странно было бы,
чтобы он оказался прав, - он, который еще так недавно стоял в этой самой
гостиной, пунцовый от смущения, неуклюже здоровался  с  теми,  кому  его
представляли, со страхом озирался по сторонам, как  бы  раскачиваясь  на
ходу, стараясь не задеть плечом какую-нибудь безделушку, спрашивал, дав-
но ли помер Суинберн, и хвастливо заявлял,  что  читал  "Эксцельсиор"  и
"Псалом жизни".
   Сама того не сознавая, Руфь подтвердила слова Мартина, что она  прек-
лоняется перед общепринятым. Мартину был внятен ход  ее  мыслей,  но  он
воздержался от дальнейшего спора. Не за ее отношение к Прапсу, Вандеруо-
теру и к преподавателям английской словесности он любил Руфь и уже начи-
нал понимать и все больше убеждался, что иные предметы его размышлений и
области знания, доступные и открытые ему, для нее  не  только  книга  за
семью печатями, но она даже и об их существовании не подозревает.
   Руфь полагала, что он ничего не смыслит в музыке, а, говоря об опере,
- умышленно все ставит с ног на голову.
   - Тебе понравилось? - однажды спросила она Мартина, когда они возвра-
щались из оперы.
   В тот вечер он повел ее в оперу, ради чего весь месяц жестоко  эконо-
мил на еде. Напрасно ждала она, чтобы он заговорил о своих впечатлениях,
и наконец, глубоко взволнованная увиденным и услышанным, сама задала ему
этот вопрос.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.