Случайный афоризм
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно. Гюстав Флобер
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

у горизонта, беспорядочно громоздились облака и двигались к  суше  пред-
вестьем неистового дыхания зимы.
   Лето доживало последние дни. Но оно медлило, выцветало  и  меркло  на
холмах, все щедрее разливало багрянец по долинам,  ткало  себе  дымчатый
саван из угасающего могущества и насытившегося буйства и умирало в  спо-
койном довольстве оттого, что прожило жизнь и  жизнь  эта  была  хороша.
Среди холмов, на любимом своем пригорке  Мартин  и  Руфь  сидели  рядом,
склонясь над книгой, и он читал вслух любовные сонеты  женщины,  которая
любила Браунинга, как любили мало кого из мужчин.
   Но не читалось им сегодня. Слишком сильно было очарование этой  брен-
ной красоты. Золотая летняя пора умирала как жила, прекрасная,  нераска-
янная, сладострастная, а воздух был густо настоян на памятных  восторгах
и довольстве. И настой этот опьянял их обоих мечтами, истомой,  размывал
решимость и волю, и за смутной дымкой, за багряными туманами уже не раз-
личить было строгие лики нравственных устоев и здравого смысла.  Размяг-
ченного, растроганного Мартина опять и опять обдавало жаром.  Головы  их
были совсем рядом, и, стоило блуждающему ветерку шевельнуть ее волосы  и
они касались лица Мартина. страницы плыли у него перед глазами.
   - По-моему, вы читаете и ни одно слово до вас не доходит,  -  сказала
Руфь в какую-то минуту, когда он сбился и перепутал строчки.
   Мартин посмотрел на нее горящим взглядом, смутился было и вдруг выпа-
лил:
   - По-моему, и до вас тоже не доходит. О чем был последний сонет?
   - Не знаю, - честно, со смехом призналась она. - Уже забыла.  Давайте
не будем больше читать. День так хорош.
   - Не скоро мы опять приедем сюда, - печально произнес Мартин. -  Там,
на горизонте, собирается шторм.
   Книга выскользнула у него из рук на землю, и они забылись,  и  молча,
дремотно смотрели на дремлющий залив, смотрели - и не видели. Руфь иско-
са глянула на шею Мартина. И не склонилась к нему, нет. Ее повлекла  ка-
кая-то сила ей неподвластная, сильнее земного тяготения, неодолимая, как
судьба. Лишь какой-нибудь дюйм разделял их - и  вот  уже  не  разделяет.
Плечо ее коснулось его плеча легко, точно мотылек цветка, и так же легко
он ответил на ее прикосновенье. Она почувствовала, как плечо  его  пода-
лось к ней и весь он затрепетал. Сейчас бы ей отодвинуться. Но ничто уже
не зависело от нее. Она не владела своей волей - в  сладостном  безумии,
что охватило ее, о воле, о самообладании уже не думалось.
   Рука Мартина несмело потянулась, коснулась ее  талии.  В  мучительном
восторге она ждала, прислушивалась к этому медленному  движению.  Ждала,
сама не зная чего - она тяжело дышала, губы  горели,  пересохли,  сердце
неистово колотилось, ее пронизывало лихорадочное предвкушенье. Рука Мар-
тина поднялась выше, он притянул Руфь к себе, притянул медленно,  нежно.
Она уже не в силах была ждать. Устало вздохнула и вдруг  неожиданно  для
себя порывисто прижалась головой к груди Мартина. Он тотчас наклонил го-
лову, и Руфь потянулась губами к его губам.
   Должно быть, это любовь, подумала она в единственный миг,  когда  еще
способна была подумать. Какой стыд, если это не любовь. Да нет,  конечно
же, любовь. И она еще крепче прижалась к нему, прильнула всем  телом.  И
почти сразу чуть высвободилась из его объятий, порывисто, ликующе обвила
руками загорелую шею. Острая сладкая боль пронзила ее, боль любви,  уто-
ленного желания; глухо застонав, она разжала руки, и  почти  в  обмороке
сникла в объятиях Мартина.
   До сих пор ни слова не было сказано, и еще долго они не  говорили  ни
слова. Дважды Мартин наклонялся и целовал ее, и оба раза она робко отве-
чала поцелуем и счастливо приникала к нему всем телом. Она льнула к  не-
му, не в силах оторваться, а он бережно, легко поддерживал ее и  невидя-
щими глазами смотрел на смутные очертания огромного города по ту сторону
залива. В кои-то веки никакие образы не теснились у него в мозгу. Только
пульсировали краски и огни, и отблески, жаркие, как этот  день,  жаркие,
как его любовь. Он наклонился к Руфи. Она нарушила молчание.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.