Случайный афоризм
В процессе писания есть нечто бесконечное. Элиас Канетти
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

у горизонта, беспорядочно громоздились облака и двигались к  суше  пред-
вестьем неистового дыхания зимы.
   Лето доживало последние дни. Но оно медлило, выцветало  и  меркло  на
холмах, все щедрее разливало багрянец по долинам,  ткало  себе  дымчатый
саван из угасающего могущества и насытившегося буйства и умирало в  спо-
койном довольстве оттого, что прожило жизнь и  жизнь  эта  была  хороша.
Среди холмов, на любимом своем пригорке  Мартин  и  Руфь  сидели  рядом,
склонясь над книгой, и он читал вслух любовные сонеты  женщины,  которая
любила Браунинга, как любили мало кого из мужчин.
   Но не читалось им сегодня. Слишком сильно было очарование этой  брен-
ной красоты. Золотая летняя пора умирала как жила, прекрасная,  нераска-
янная, сладострастная, а воздух был густо настоян на памятных  восторгах
и довольстве. И настой этот опьянял их обоих мечтами, истомой,  размывал
решимость и волю, и за смутной дымкой, за багряными туманами уже не раз-
личить было строгие лики нравственных устоев и здравого смысла.  Размяг-
ченного, растроганного Мартина опять и опять обдавало жаром.  Головы  их
были совсем рядом, и, стоило блуждающему ветерку шевельнуть ее волосы  и
они касались лица Мартина. страницы плыли у него перед глазами.
   - По-моему, вы читаете и ни одно слово до вас не доходит,  -  сказала
Руфь в какую-то минуту, когда он сбился и перепутал строчки.
   Мартин посмотрел на нее горящим взглядом, смутился было и вдруг выпа-
лил:
   - По-моему, и до вас тоже не доходит. О чем был последний сонет?
   - Не знаю, - честно, со смехом призналась она. - Уже забыла.  Давайте
не будем больше читать. День так хорош.
   - Не скоро мы опять приедем сюда, - печально произнес Мартин. -  Там,
на горизонте, собирается шторм.
   Книга выскользнула у него из рук на землю, и они забылись,  и  молча,
дремотно смотрели на дремлющий залив, смотрели - и не видели. Руфь иско-
са глянула на шею Мартина. И не склонилась к нему, нет. Ее повлекла  ка-
кая-то сила ей неподвластная, сильнее земного тяготения, неодолимая, как
судьба. Лишь какой-нибудь дюйм разделял их - и  вот  уже  не  разделяет.
Плечо ее коснулось его плеча легко, точно мотылек цветка, и так же легко
он ответил на ее прикосновенье. Она почувствовала, как плечо  его  пода-
лось к ней и весь он затрепетал. Сейчас бы ей отодвинуться. Но ничто уже
не зависело от нее. Она не владела своей волей - в  сладостном  безумии,
что охватило ее, о воле, о самообладании уже не думалось.
   Рука Мартина несмело потянулась, коснулась ее  талии.  В  мучительном
восторге она ждала, прислушивалась к этому медленному  движению.  Ждала,
сама не зная чего - она тяжело дышала, губы  горели,  пересохли,  сердце
неистово колотилось, ее пронизывало лихорадочное предвкушенье. Рука Мар-
тина поднялась выше, он притянул Руфь к себе, притянул медленно,  нежно.
Она уже не в силах была ждать. Устало вздохнула и вдруг  неожиданно  для
себя порывисто прижалась головой к груди Мартина. Он тотчас наклонил го-
лову, и Руфь потянулась губами к его губам.
   Должно быть, это любовь, подумала она в единственный миг,  когда  еще
способна была подумать. Какой стыд, если это не любовь. Да нет,  конечно
же, любовь. И она еще крепче прижалась к нему, прильнула всем  телом.  И
почти сразу чуть высвободилась из его объятий, порывисто, ликующе обвила
руками загорелую шею. Острая сладкая боль пронзила ее, боль любви,  уто-
ленного желания; глухо застонав, она разжала руки, и  почти  в  обмороке
сникла в объятиях Мартина.
   До сих пор ни слова не было сказано, и еще долго они не  говорили  ни
слова. Дважды Мартин наклонялся и целовал ее, и оба раза она робко отве-
чала поцелуем и счастливо приникала к нему всем телом. Она льнула к  не-
му, не в силах оторваться, а он бережно, легко поддерживал ее и  невидя-
щими глазами смотрел на смутные очертания огромного города по ту сторону
залива. В кои-то веки никакие образы не теснились у него в мозгу. Только
пульсировали краски и огни, и отблески, жаркие, как этот  день,  жаркие,
как его любовь. Он наклонился к Руфи. Она нарушила молчание.

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.