Случайный афоризм
Величайшую славу народа составляют его писатели. Сэмюэл Джонсон
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

чив властвовать над морем, и лодкой, и ветром, и вот  Руфь  сидит  подле
него, и на плече он ощущает милую ему тяжесть.
   Всходила луна, и, едва ее свет коснулся паруса  и  жемчужным  сияньем
озарил лодку, Руфь отстранилась от Мартина. И в тот же миг  почувствова-
ла, что и он отстраняется. Бессознательно оба постарались, чтобы те трое
ничего не заметили. Без слов оба ощутили всю сокровенность случившегося.
И Руфь сидела поодаль от него, щеки ее горели, теперь-то  она  осознала,
что произошло. Она виновата в чем-то таком, что хотела бы  скрыть  и  от
братьев, и от Одни. Отчего же она так поступила? Никогда еще она не  де-
лала ничего подобного, а ведь и прежде не раз лунными ночами каталась на
лодке с молодыми людьми. Никогда ей ничего такого не хотелось. Ее  охва-
тил стыд, ошеломила загадочность пробуждающегося в ней женского  начала.
Украдкой она глянула на Мартина - он был сейчас занят лодкой, менял курс
- и готова была возненавидеть его, ведь это из-за него, она повела  себя
так постыдно, так нескромно. Подумать только, из-за него! Наверно,  мама
была права, они слишком часто видятся. Никогда больше такого не  случит-
ся, решила она, и видеться они впредь будут реже. Несуразная мысль приш-
ла ей в голову - при первой же встрече наедине объяснить, солгать,  упо-
мянуть мимоходом, будто перед тем, как взошла луна,  ей  чуть  не  стало
дурно. И сразу вспомнилось, как они отстранились друг от друга, едва по-
явилась разоблачительница-луна, и Руфь поняла, он  догадается,  что  она
лжет.
   А потом дни понеслись стремглав, и Руфь уже не узнавала себя в стран-
ной непонятной незнакомке, которая вытеснила ее прежнюю,  -  это  новое,
донельзя своенравное существо не желало разбираться  в  своих  мыслях  и
чувствах, отказывалось заглянуть в будущее, подумать о себе и о том, ку-
да же ее несет течением. Захватывающая тайна лихорадила ее,  то  пугала,
то чаровала, и неизменно приводила в недоумение.  Лишь  одно  она  знала
твердо, и это обеспечивало ей безопасность. Она не позволит, чтобы  Мар-
тин заговорил о своей любви. Лишь бы,  не  допустить  признания,  и  все
обойдется. Через считанные дни он уйдет в море. И даже если  он  загово-
рит, все обойдется. Как может быть иначе, ведь она не любит его. Разуме-
ется, для него это будут мучительные полчаса, и полчаса  неловкости  для
нее - ведь впервые ей сделают предложение. При этой мысли она  трепетала
от радости. Она настоящая женщина - есть мужчина, который вот-вот попро-
сит ее руки. То был немалый соблазн для ее женской сути. Самая основа ее
жизни, всего того, что делало Руфь Руфью, дрожала, как струна. Мысль эта
билась в мозгу, словно притянутый пламенем мотылек. Дошло до  того,  что
Руфь уже представляла, как Мартин делает ей предложение, сама подыскива-
ла для него слова и тут же репетировала свой отказ, смягчала его  добро-
той и призывала Мартина перенести это как подобает истинному благородно-
му мужчине. И ему необходимо отказаться от курения. Непременно надо  его
убедить. Но нет, нельзя допускать, чтобы он заговорил. Его можно остано-
вить, и это она обещала маме. Ее обдало жаром, щеки горели, с сожалением
рассталась она с картиной, которую так живо вообразила. Первое предложе-
ние подождет более подходящего времени более приемлемого поклонника.
 
   Глава 21
 
   Наступил дивный осенний день, он дышал теплом и  истомой,  полон  был
чуткой тишины уходящего лета, день калифорнийского бабьего  лета,  когда
солнце подернуто дымкой и от легких дуновений блуждающего  ветерка  даже
не всколыхнется дремотный воздух. Легчайшая лиловая мгла, не  туман,  но
марево, сотканное из цветных паутинок, пряталось в укромных уголках  меж
холмами. И на холмах клубом дыма лежал Сан-Франциско. Разделяющий их за-
лив матово отсвечивал, словно расплавленный металл, на нем  замерли  или
неспешно дрейфовали с ленивым приливом  парусники.  Далекая  Тамальпайс,
едва видная за серебристой дымкой, громадой вздымалась у Золотых  ворот,
под склоняющимся к западу солнцем пролив казался дорогой из тусклого зо-
лота. А дальше, смутный, необъятный, раскинулся Тихий океан, и над  ним,

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.