Случайный афоризм
Поэты - единственные настоящие любовники женщин. Марина Цветаева
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

достал блокнот, учебник алгебры и углубился в  квадратные  уравнения,  а
часы ускользали, и померкли звезды, и серый рассвет затопил окно.
 
   Глава 13
 
   В этом великом открытии повинна кучка речистых социалистов и  филосо-
фов из рабочих, которые в теплые дни, поближе к вечеру, ораторствовали в
Муниципальном парке. Раз-другой в месяц, проезжая парком,  по  дороге  в
библиотеку, Мартин слезал с велосипеда, слушал их споры и потом с неохо-
той ехал прочь. Спорили здесь куда грубее, чем за столом у мистера  Мор-
за. Люди тут не отличались степенностью и сдержанностью. Они легко теря-
ли самообладание и переходили на личности, у  них  частенько  слетали  с
языка и ругательства, и непристойные намеки. Раз-другой у него на глазах
начиналась потасовка. И однако почему-то казалось, есть в их рассуждени-
ях что-то насущно важное. Их словопренья куда больше  будоражили  мысль,
чем благоразумный невозмутимый догматизм мистера Морза. Эти люди  безжа-
лостно коверкали язык, размахивали руками как безумные, оспаривали мысли
противника с первобытной яростью, но почему-то казалось, они много ближе
к жизни, чем мистер Морз и его приятель Батлер.
   Несколько раз Мартин слышал, как в парке ссылались на Герберта  Спен-
сера, а потом однажды появился и последователь Спенсера, убогий  бродяга
в грязном пальто, старательно застегнутом до самого горла, чтобы  скрыть
отсутствие рубашки. Разгорелось генеральное сражение, и в  густом  сига-
ретном дыму, среди спорщиков, которые без конца сплевывали табак, бродя-
га твердо стоял на своем, даже когда один  рабочий-социалист  язвительно
провозгласил: "Нет бога, кроме Непознаваемого, и Герберт Спенсер  пророк
его". Мартин никак не мог понять, о чем спор, но заинтересовался Гербер-
том Спенсером и, доехав до библиотеки, взял там "Основные начала",  кни-
гу, которую бродяга поминал чаще всего.
   Так сделан был первый шаг к великому  открытию.  Однажды  Мартин  уже
пробовал взяться за Спенсера, но выбрал "Основы психологии"  и  потерпел
такую же позорную неудачу, как с мадам Блаватской. Решительно ничего  не
понял и вернул книгу, не прочитав. Но на этот раз, поздним вечером, пос-
ле алгебры, физики и попытки написать сонет, он  уже  в  постели  открыл
"Основные начала". Наступало утро, а он все еще читал. Было не до сна. В
этот день он и не писал. Не вставал с постели, а когда все тело затекло,
растянулся на полу и читал то лежа на спине и держа книгу высоко над со-
бой, то поворачивался с боку на бок. Следующую ночь он спал и с утра пи-
сал, а потом книга опять его соблазнила, и он зачитался, забыл обо  всем
- на свете, забыл даже, что в конце дни его ждет  Руфь.  И  опамятовался
лишь когда Бернард Хиггинботем рывком распахнул дверь и рявкнул: он  что
думает, у них тут ресторан, что ли.
   С детства Мартин одержим был желанием узнать как  можно  больше.  Эта
жадная пытливость и погнала его странствовать по свету. Но теперь, читая
Спенсера, он понял нечто новое, такое, что оставалось  бы  для  него  за
семью печатями, проплавай он и проскитайся хоть всю жизнь. До сих пор он
лишь скользил по поверхности, подмечал отдельные явления, накапливал от-
рывочные сведения, кое-что по мелочам неглубоко обобщал, - и  ему  каза-
лось, ничто в мире не связано друг с другом, все в нем безалаберно,  все
дело капризного случая. Он следил за полетом птиц и здраво размышлял над
механизмом полета; но ни разу не задавался вопросом, какие пути развития
привели к появлению птиц, этих живых летающих механизмов. Он и не подоз-
ревал, что происходило какое-то развитие. Не догадывался, что птицы неп-
ременно должны были появиться. Они существовали спокон веку. Существова-
ли - и все тут.
   Так было с птицами и так же со всем остальным. Тщетно он пытался  без
запаса простейших знаний, без всякой подготовки приобщиться к философии.
Средневековая метафизика Канта ничего ему не объяснила,  лишь  заставила
усомниться, что у него хватит ума на такую премудрость. Точно так же его
попытка разобраться в теории эволюции оборвалась  на  безнадежно  специ-

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.