Случайный афоризм
Критиковать автора легко, но трудно его оценить. Люк де Клапье Вовенарг
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

вение. И оно ошеломило его. Будто у него на глазах солнце упало  с  неба
или он увидел оскверненную святыню.
   А потом он понял, что же это означает, и сердце заколотилось,  требуя
вести себя с этой женщиной как подобает влюбленному, ведь она  вовсе  не
дух из иных миров, она просто женщина, вишневый сок оставил след  на  ее
губах. Дерзкая мысль эта бросила его в дрожь, а душа пела и ликовал  ра-
зум, убеждая его, что он прав. Руфь, видно, уловила какую-то перемену  в
нем и перестала читать, подняла голову, улыбнулась. Он перевел взгляд  с
ее голубых глаз на губы - вишневое пятнышко сводило его с ума.  Он  чуть
было не рванулся к ней, не обнял, как обнимал других прежде,  когда  жил
беспечно, как жилось. Ему казалось, она подалась  вперед,  ждала,  и  он
удержался лишь огромным усилием воли.
   - Вы совсем не слушаете, - укорила она.
   И засмеялась, довольная его смущением, а  он,  встретив  ее  открытый
взгляд, понял, что она и не подозревает, что он сейчас чувствует, и  ус-
тыдился. Да, в мыслях своих он занесся невесть куда. Любая знакомая  ему
женщина догадалась бы, - любая, но не Руфь. А Руфь  не  догадалась.  Вот
она, разница.  Руфь  и  впрямь  совсем  другая.  Его  ужаснуло  сознание
собственной грубости, охватил благоговейный трепет перед ее  чистотой  и
наивностью, и вновь он смотрел на нее через пропасть. Мост обрушился.
   А все-таки с этой минуты Руфь стала ему ближе. Случай этот остался  в
памяти, и, когда одолевало уныние, Мартин жадно вспоминал  о  нем.  Про-
пасть уже больше не была так безмерна, как прежде. Он преодолел огромное
расстояние, куда большее, чем требовалось, чтобы получить степень  бака-
лавра искусств, даже десяток степеней. Руфь чиста, это верно, такая чис-
тота ему прежде и не снилась, но от вишен на ее  губах  остаются  следы.
Она подвластна законам вселенной так же неотвратимо, как он. Она  должна
есть, чтобы жить, а если промочит ноги, схватит простуду. Но  не  в  том
дело. Раз она чувствует голод, и жажду, и жару, и холод,  значит,  может
почувствовать и любовь, любовь к мужчине. Ну, а он мужчина. Тогда отчего
бы не к нему? "Все зависит от меня, - лихорадочно бормотал Мартин.  -  Я
добьюсь, чтоб она выбрала меня. Добьюсь".
 
   Глава 12
 
   Однажды под вечер Мартин бился над сонетом, в который никак не  укла-
дывалась красота и мысль, что в жарком мареве маячила у него в мозгу,  и
тут его позвали к телефону.
   - Похоже, дамочка звонит... по голосу слыхать, не из простых, - с по-
ганой ухмылкой сказал подозвавший его Хиггинботем.
   Мартин подошел к телефону в углу комнаты, и, когда услыхал голос  Ру-
фи, его обдало теплом. В единоборстве с сонетом он совсем о ней забыл, и
при звуке ее голоса любовь сразила его, словно внезапный  удар.  Что  за
голое! Мягкий, нежный, певучий, словно доносящаяся издали едва  уловимая
мелодия или, вернее, словно звон серебряного колокольчика,  безупречный,
кристально-чистый звук. У обыкновенных женщин не бывает  таких  голосов.
Что-то в нем небесное, и доносится он из иных миров. Мартин едва  разли-
чал, что она говорит, так чаровал его этот голос, но  виду  не  подавал,
ведь Хиггинботем так и сверлил его глазами хорька.
   Руфь не сказала ничего особенного - просто вечером Норман должен  был
пойти с ней на лекцию, но у него разболелась голова, и она так огорчена,
билеты уже взяты, и, если у него нет других дел,  не  будет  ли  он  так
добр, не пойдет ли с ней? Не пойдет ли? Он силился  обуздать  ликованье,
готовое прорваться в голосе. Невероятно! До сих пор  он  виделся  с  ней
только в доме Морзов. Не смел хоть раз куда-нибудь ее пригласить. И ни с
того ни с сего, пока он говорил с нею по телефону, нахлынуло  неодолимое
желание умереть за нее, в воспаленном мозгу вспыхивали и  гасли  видения
героического самопожертвования. Он так ее любит, так отчаянно, так  без-
надежно. В эту минуту безмерного счастья, оттого что она пойдет  с  ним,
пойдет на лекцию с ним, с Мартином Иденом, она вознеслась  над  ним  так

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.