Случайный афоризм
Когда писатель глубоко чувствует свою кровную связь с народом - это дает красоту и силу ему. Максим Горький
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

ло-золотистые волосы льнули к его лицу. И в тот же миг он  осознал  свое
жалкое косноязычие. Господи! Если бы он мог передать ей словами то,  что
видел сам! Взволновало, мучительной тоской отозвалось желание нарисовать
те картины, что, незваные, вспыхивали в зеркале памяти. А, вот оно! Тай-
на приоткрылась ему. Вот что, оказывается, делали великие писатели и за-
мечательные поэты. Вот почему они стали титанами. Они умели выразить то,
что думали, чувствовали, видели. Дремлющие на  солнцепеке  собаки  часто
скулят и лают, но они не способны рассказать, что же им привиделось  та-
кое, отчего они заскулили и залаяли. Он часто гадал, что же  они  видят.
Вот и сам он - всего лишь дремлющий на солнцепеке пес.  Он  видит  вели-
чественные, прекрасные картины, но, чем пересказать их  Руфи,  только  и
может скулить да лаять. Нет, больше он не станет дремать на  солнце.  Он
подымется, стряхнет с себя сон и будет стараться изо всех сил,  работать
не покладая рук, учиться - пока не прозреет, не заговорит, пока не суме-
ет разделить с ней богатство запечатленных в памяти картин. Открыли ведь
другие секрет выразительности, обратили слова в послушных слуг,  ухитря-
ются так их сочетать, что вместе слова эти значат куда больше, чем сумма
их отдельных значений. Мартина глубоко  взволновала  приоткрывшаяся  ему
тайна, и опять засияли перед ним залитые  солнцем  просторы  и  звездные
бездны... А потом он, заметил, какая стоит тишина, и  увидел,  что  Руфь
весело смотрит на него и глаза ее смеются.
   - Я грезил наяву, - сказал он, и от звука этих  слов  екнуло  сердце.
Откуда взялись у него такие слова? Они  совершенно  точно  выразили  то,
из-за чего прервался их разговор. Произошло чудо. Никогда еще не выражал
он возвышенную мысль так возвышенно. Но ведь он никогда и не пытался об-
лечь в слова возвышенные мысли. Вот именно. Теперь все понятно.  Он  ни-
когда не пробовал. А Суинберн пробовал, и Теннисон,  и  Киплинг,  и  все
другие поэты. В уме промелькнули "Ловцы жемчуга". Он ни разу не осмелил-
ся заговорить о важном, о красоте, которой был одержим, - об этом источ-
нике его вдохновенья. Он вернется к истории о ловцах жемчуга, и она ста-
нет совсем другая. Беспредельность красоты, что по праву  наполняла  эту
историю, поразила его, и опять он загорелся и осмелел  и  спросил  себя,
почему не воспеть эту красоту прекрасными стихами, как воспевали великие
поэты. А вся непостижимая прелесть, вдохновенный восторг его любви к Ру-
фи! Почему не воспеть и любовь, как воспевали великие поэты? Они склады-
вали стихи о любви. Сложит и он. Черт побери...
   Со страхом он услышал, как этот возглас отдался в ушах. Замечтавшись,
он чертыхнулся вслух. Кровь бросилась в лицо, хлынула волнами,  поглощая
бронзу загара, и вот уже краска стыда разлилась по шее до самого  ворот-
ничка и вверх, до корней волос.
   - Я... я... простите меня, - пробормотал он. - Я задумался.
   - А прозвучало это у вас как будто молитесь, - храбро ответила  Руфь,
но внутренне вся сжалась, похолодела. Впервые при ней выругался знакомый
человек, и она была возмущена - не только из принципа и не от  благовос-
питанности, - буйный порыв жизни, ворвавшийся в  отгороженный  от  всего
грубого сад ее девичества, глубоко ее оскорбил.
   Но, она простила и удивилась, как легко ей было  простить.  Отчего-то
прощать ему оказалось совсем нетрудно. У него не было возможности  стать
таким, как другие мужчины, и он так старается, и делает успехи. Она и не
подозревала, что ее снисходительность к нему может  быть  вызвана  каки-
ми-то иными причинами. Да и как ей было понять. До двадцати четырех  лет
она прожила в безмятежном равновесии, ни разу даже не влюбилась, а пото-
му не умела разбираться в своих чувствах; не испытав еще жара  настоящей
любви, не сознавала, что сейчас в ней разгорается любовь.
 
   Глава 11
 
   Мартин опять вернулся к "Ловцам жемчуга" и давно бы  уже  покончил  с
ними, если бы то и дело не отрывался, пытаясь писать стихи. Его вдохнов-
ляла Руфь, и стихи он писал любовные, но ни одного не завершил.  Высоким

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.