Случайный афоризм
Писатель творит не своими сединами, а разумом. Мигель Сервантес де Сааведра
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

стоя под деревом, где обычно нес свою вахту, он смотрел на окно  и  шеп-
тал: "У меня свиданье с тобой, Руфь. Только с тобой".
 
   Глава 7
 
   С того вечера, когда он впервые увидел Руфь, он целую неделю просидел
над книгами, а пойти к ней все не решался... Не раз бывало  -  наберется
храбрости и уже готов пойти, но опять одолеют сомнения и решимость тает.
Он не знал, в какой час полагается зайти, спросить об этом было не у ко-
го, и он боялся безнадежно оплошать. От прежних приятелей и прежних при-
вычек он отошел, новых приятелей не завел, только и оставалось  что  чи-
тать, и он посвящал чтению столько часов, что не выдержал бы  и  десяток
пар обычных глаз. Но у него зрение было превосходное, да и  вообще  пре-
восходное, редкостное здоровье. К тому же ум у него был  вовсе  нетрону-
тым. Всю жизнь оставался нетронутым, не ведающим отвлеченных мыслей, ка-
кие может зародить книга, он был точно добрая почва, - и  вполне  созрел
для посева. Его не изнуряли ученьем, и он так жадно вгрызался и  книжную
премудрость, что не оторвешь.
   К концу недели Мартину казалось, прошли столетия, - так далеко позади
осталась прежняя жизнь, прежние взгляды. Но ему отчаянно не хватало под-
готовки. Он пытался читать книги, которые требовали многолетнего, специ-
ального образования. Сегодня он берется за книгу по древней философии, а
назавтра - по сверхсовременной, и от  столкновения  противоречивых  идей
голова идет кругом. Так же вышло и с экономистами. В библиотеке он  уви-
дел на одной полке Карла Маркса, Рикардо, Адама Смита и Милля, и малопо-
нятные умозаключения одного не помогали убедиться, что идеи другого  ус-
тарели. Он был сбит с толку, но все равно жаждал понять. Его заинтересо-
вали сразу экономика, промышленность и политика. Проходя  через  Муници-
пальный парк, он заметил небольшую толпу, а посредине -  человек  шесть,
они раскраснелись, громко, с жаром о чем-то спорили. Он присоединился  к
слушателям и услышал новый, незнакомый язык философов  из  народа.  Один
оказался бродягой, другой  лейбористским  агитатором,  третий  студентом
юридического факультета, а остальные - рабочие, любители  поговорить.  И
Мартин впервые услыхал о социализме, анархизме, о едином налоге и узнал,
что существуют непримиримые общественные учения. Он услыхал сотни незна-
комых терминов, принадлежащих к тем областям мысли, которых он при своей
малой начитанности пока даже не касался. А потому он не мог толком усле-
дить за ходом спора, и оставалось лишь гадать и с трудом нащупывать мыс-
ли, заключенные в столь непонятных выражениях. Были там еще  черноглазый
официант из ресторана, - теософ, член профсоюза пекарей - агностик,  ка-
кой-то старик, который озадачил всех странной философией: что в мире су-
ществует, то разумно, и еще один старик, который без конца вещал о  кос-
мосе, об атоме-отце и атоме-матери.
   За несколько часов, что Мартин там пробыл, в голове у него все  пере-
путалось, и он кинулся в библиотеку смотреть значение десятка  неведомых
слов. Из библиотеки он унес под мышкой четыре  тома:  "Тайную  доктрину"
госпожи Блаватской, "Прогресс и нищету",  "Квинтэссенцию  социализма"  и
"Войну религии и науки". На свою беду, он  начал  с  "Тайной  доктрины".
Каждая строчка ощетинивалась длиннющими непонятными  словами.  Он  читал
полусидя в постели и чаще смотрел в словарь, чем в книгу.  Столько  было
незнакомых слов, что, когда они попадались вновь, он уже  не  помнил  их
смысла, и приходилось вновь лезть в словарь. Он стал записывать значение
новых слов в блокнот и заполнял листок за  листком.  А  разобраться  все
равно не мог. Читал до трех ночи, голова шла кругом, но не уловил в этой
книге ни единой существенной мысли. Он поднял глаза, и  ему  показалось,
комната вздымается, кренится, устремляется вниз, будто корабль во  время
качки. Он отшвырнул, "Тайную доктрину",  пустил  ей  вслед  заряд  руга-
тельств, погасил свет и улегся спать. С другими тремя книгами ему повез-
ло немногим больше. И не потому, что он туп, ни в чем не способен разоб-
раться; мысли эти были бы ему вполне доступны, но  не  хватало  привычки

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.