Случайный афоризм
Моя родина там, где моя библиотека. (Эразм Роттердамский)
 
новости
поиск по автору
поиск по тематике
поиск по ключевому слову
проба пера
энциклопедия авторов
словарь терминов
программы
начинающим авторам
ваша помощь
о проекте
Книжный магазин
Главная витрина
Книги компьютерные
Книги по психологии
Книги серии "Для чайников"
Книги по лингвистике
ЧАВо
Разные Статьи
Статьи по литературе
Форма пользователя
Логин:
Пароль:
регистрация
 детектив



 драмма



 животные



 история



 компьютерная документация



 медицина



 научно-популярная



 очередная история



 очерк



 повесть



 политика



 поэзия и лирика



 приключения



 психология



 религия



 студенту



 технические руководства



 фантастика



 философия и мистика



 художественная литература



 энциклопедии, словари



 эротика, любовные романы



в избранноеконтакты

Параметры текста
Шрифт:
Размер шрифта: Высота строки:
Цвет шрифта:
Цвет фона:

стоя под деревом, где обычно нес свою вахту, он смотрел на окно  и  шеп-
тал: "У меня свиданье с тобой, Руфь. Только с тобой".
 
   Глава 7
 
   С того вечера, когда он впервые увидел Руфь, он целую неделю просидел
над книгами, а пойти к ней все не решался... Не раз бывало  -  наберется
храбрости и уже готов пойти, но опять одолеют сомнения и решимость тает.
Он не знал, в какой час полагается зайти, спросить об этом было не у ко-
го, и он боялся безнадежно оплошать. От прежних приятелей и прежних при-
вычек он отошел, новых приятелей не завел, только и оставалось  что  чи-
тать, и он посвящал чтению столько часов, что не выдержал бы  и  десяток
пар обычных глаз. Но у него зрение было превосходное, да и  вообще  пре-
восходное, редкостное здоровье. К тому же ум у него был  вовсе  нетрону-
тым. Всю жизнь оставался нетронутым, не ведающим отвлеченных мыслей, ка-
кие может зародить книга, он был точно добрая почва, - и  вполне  созрел
для посева. Его не изнуряли ученьем, и он так жадно вгрызался и  книжную
премудрость, что не оторвешь.
   К концу недели Мартину казалось, прошли столетия, - так далеко позади
осталась прежняя жизнь, прежние взгляды. Но ему отчаянно не хватало под-
готовки. Он пытался читать книги, которые требовали многолетнего, специ-
ального образования. Сегодня он берется за книгу по древней философии, а
назавтра - по сверхсовременной, и от  столкновения  противоречивых  идей
голова идет кругом. Так же вышло и с экономистами. В библиотеке он  уви-
дел на одной полке Карла Маркса, Рикардо, Адама Смита и Милля, и малопо-
нятные умозаключения одного не помогали убедиться, что идеи другого  ус-
тарели. Он был сбит с толку, но все равно жаждал понять. Его заинтересо-
вали сразу экономика, промышленность и политика. Проходя  через  Муници-
пальный парк, он заметил небольшую толпу, а посредине -  человек  шесть,
они раскраснелись, громко, с жаром о чем-то спорили. Он присоединился  к
слушателям и услышал новый, незнакомый язык философов  из  народа.  Один
оказался бродягой, другой  лейбористским  агитатором,  третий  студентом
юридического факультета, а остальные - рабочие, любители  поговорить.  И
Мартин впервые услыхал о социализме, анархизме, о едином налоге и узнал,
что существуют непримиримые общественные учения. Он услыхал сотни незна-
комых терминов, принадлежащих к тем областям мысли, которых он при своей
малой начитанности пока даже не касался. А потому он не мог толком усле-
дить за ходом спора, и оставалось лишь гадать и с трудом нащупывать мыс-
ли, заключенные в столь непонятных выражениях. Были там еще  черноглазый
официант из ресторана, - теософ, член профсоюза пекарей - агностик,  ка-
кой-то старик, который озадачил всех странной философией: что в мире су-
ществует, то разумно, и еще один старик, который без конца вещал о  кос-
мосе, об атоме-отце и атоме-матери.
   За несколько часов, что Мартин там пробыл, в голове у него все  пере-
путалось, и он кинулся в библиотеку смотреть значение десятка  неведомых
слов. Из библиотеки он унес под мышкой четыре  тома:  "Тайную  доктрину"
госпожи Блаватской, "Прогресс и нищету",  "Квинтэссенцию  социализма"  и
"Войну религии и науки". На свою беду, он  начал  с  "Тайной  доктрины".
Каждая строчка ощетинивалась длиннющими непонятными  словами.  Он  читал
полусидя в постели и чаще смотрел в словарь, чем в книгу.  Столько  было
незнакомых слов, что, когда они попадались вновь, он уже  не  помнил  их
смысла, и приходилось вновь лезть в словарь. Он стал записывать значение
новых слов в блокнот и заполнял листок за  листком.  А  разобраться  все
равно не мог. Читал до трех ночи, голова шла кругом, но не уловил в этой
книге ни единой существенной мысли. Он поднял глаза, и  ему  показалось,
комната вздымается, кренится, устремляется вниз, будто корабль во  время
качки. Он отшвырнул, "Тайную доктрину",  пустил  ей  вслед  заряд  руга-
тельств, погасил свет и улегся спать. С другими тремя книгами ему повез-
ло немногим больше. И не потому, что он туп, ни в чем не способен разоб-
раться; мысли эти были бы ему вполне доступны, но  не  хватало  привычки

1 : 2 : 3 : 4 : 5 : 6 : 7 : 8 : 9 : 10 : 11 : 12 : 13 : 14 : 15 : 16 : 17 : 18 : 19 : 20 : 21 : 22 : 23 : 24 : 25 : 26 : 27 : 28 : 29 : 30 : 31 : 32 : 33 : 34 : 35 : 36 : 37 : 38 : 39 : 40 : 41 : 42 : 43 : 44 : 45 : 46 : 47 : 48 : 49 : 50 : 51 : 52 : 53 : 54 : 55 : 56 : 57 : 58 : 59 : 60 : 61 : 62 : 63 : 64 : 65 : 66 : 67 : 68 : 69 : 70 : 71 : 72 : 73 : 74 : 75 : 76 : 77 : 78 : 79 : 80 : 81 : 82 : 83 : 84 : 85 : 86 : 87 : 88 : 89 : 90 : 91 : 92 : 93 : 94 : 95 : 96 : 97 : 98 : 99 : 100 : 101 : 102 : 103 : 104 : 105 : 106 : 107 : 108 : 109 : 110 : 111 : 112 : 113 : 114 : 115 : 116 : 117 : 118 : 119 : 120 : 121 : 122 : 123 : 124 : 125 : 126 : 127 : 128 : 129 : 130 : 131 : 132 : 133 : 134 : 135 : 136 : 137 : 138 : 139 : 140 : 141 : 142 : 143 : 144 : 145 : 146 : 147 : 148 : 149 : 150 : 151 : 152 : 153 : 154 : 155 : 156 : 157 : 158 : 159 : 160 : 161 : 162 : 163 : 164 : 165 : 166 : 167 : 168 : 169 : 170 : 171 : 172 : 173 : 174 : 175 : 176 : 177 : 178 : 179 : 180 : 181 : 182 : 183 : 184 : 185 : 186 : 187 : 188 : 189 : 190 : 191 :
главная наверх

(c) 2008 Большая Одесская Библиотека.